Черный свет

Увидев Расса, Ламар подошел к нему и спросил:

– Ты как, крутой парень или так себе, обычный кретин?

Для Расса это был жизненно важный вопрос. Еще одна проверка на прочность. И он заранее знал, что не выдержит испытания. Однако храбро ответил:

– Крутой.

Ламар вперился в него своими злобными, но проницательными глазами, потом, прищурившись, оглядел с ног до головы и вынес заключение:

– Черта с два, парень.

– Нет, правда, – упирался Расс с обреченностью завзятого лжеца. – Я крутой, правда. Всю жизнь был крутым.

Щеки под клоунскими румянами стали бледными, что свидетельствовало о вспышке ярости; зрачки сузились до размера булавочной головки, выдавая неистовое желание пустить в ход кулак. Но Ламар обуздал свой гнев.

– А я говорю, что ты кретин, и черт с тобой!

Слово «кретин» он сжевал – получилось «кртин».

Расс съежился от страха. Ламар был рослым, сильным, решительным, проницательным. Он не ведал сомнений, не испытывал сожаления. Словом, по-настоящему крутой парень.

– Ладно, – наконец смилостивился он, – посмотрим, что ты собой представляешь.

Ламар, бог в шутовском наряде, махнул рукой, и «Попайз» исчез, словно по мановению волшебной палочки. Расс вместе с ним перенесся на газон перед отцовским домом в Лотоне, штат Оклахома. Это был славный старый домик, в котором счастливо жили Расс с братом, окруженные заботой и любовью родителей. Из трубы вился дымок (хотя во сне Расса действие происходило в разгар лета), из чего он сделал вывод, что вся семья дома. По воле Ламара Расс в следующую секунду обрел способность проникать взглядом сквозь стены и теперь отчетливо видел внутренние помещения.

Его брат Джефф в своей комнате старательно шнуровал бейсбольную перчатку. Другой мальчишка счел бы подобное усердие пустой тратой времени, но только не Джефф. Он вкладывал в каждое свое движение всю душу, стремясь приладить перчатку таким образом, чтобы она не слишком сдавливала руку.

Мама Расса и Джеффа, Джен, красивая полноватая женщина лет пятидесяти, надрывалась у горячей плиты.

Мама всегда что-нибудь стряпала. Ему казалось, что она кормит весь мир. Она променяла свое счастье, свободу, положение в обществе на кухню, неустанно колдуя то над одним блюдом, то над другим, не ропща, не выказывая ни разочарования, ни гнева, ни обиды. Она всю свою жизнь посвятила семье. Расс всегда думал о матери так и никак иначе.

Внизу отец, в полицейской форме, возился с оружием. Сколько Расс помнил, отец постоянно возился с оружием.