Сезон охоты на людей

Я не могу… Это просто… Я свяжусь с тобой при первой…

Не закончив фразу, Донни оглянулся, лицо у него стало очень озабоченным, и прежде, чем Джулия успела произнести хоть слово, он выпалил:

– Вот проклятье, они уже уходят. Я свяжусь с тобой.

Он повернулся и выскочил за дверь, а девушка, которую он любил, осталась, растерянная, стоять посреди двора.

Донни проснулся в своей комнате в казарме чуть ли не за час до общего подъема в 5:30 и в первые мгновения совсем было решил отправиться к врачу.

Это показалось ему единственным нормальным выходом, единственным спасением от навалившихся на него бед. Впрочем, он тут же понял, что от его бед не укроешься ни в каком лазарете.

Он помнил, что сегодня его отделение должно было дежурить на кладбище. Так что ему было чем заняться. Наскоро проглотив завтрак в общей столовой, он, вместо того чтобы заново отгладить китель и брюки, потратил добрых полчаса на чистку полуботинок. Это был ритуал, по своей значимости мало чем уступающий исповеди и покаянию.

Нужно как следует плюнуть в баночку с черным сапожным кремом и клочком тряпки смешать ваксу и слюну в вязкую мазь. Затем немного – совсем немного! – нанести на обувь, а потом тереть, тереть и тереть. Нужно тереть так, будто ты всерьез надеешься вызвать джинна, который справился бы со всеми твоими бедами. Нужно тереть и тереть, размазывая каждый раз не больше одной крошечной порции мази, пока не покончишь с одним ботинком, а потом браться за второй. Нужно добиться того, чтобы оба ботинка покрывала тончайшая матовая пленка мази, а затем, взяв другую тряпку, приступить к окончательному полированию и делать это так же яростно, как и воюешь, вжик-вжик! Это было уже почти утраченное военное искусство; ходили слухи, что вот-вот введут обувь из патентованного кожзаменителя, потому что молодые морские пехотинцы не желали тратить целые часы на поддержание обуви в порядке.

Но Донни гордился своими сверкающими парадными полуботинками, сохранял их поверхность в неизменном состоянии по нескольку месяцев, а потом снова возвращал им идеальный вид, так что его обувь всегда могла своим сиянием соперничать с солнцем.

Как же это глупо, думал он на этот раз, привычными движениями растирая мазь.

Как смешно. Как бессмысленно.

Этот весенний день в Вашингтоне выдался столь же кошмарным, как и предыдущие. Погода стояла жаркая и душная, – похоже, собирался дождь. Кизиловые деревья вовсю цвели.