Сезон охоты на людей

Впрочем, я хотел поговорить с тобой.

– О! Ну что ж, давай.

– Это насчет Кроу. Знаешь, он на грани того, чтобы вылететь из парадной роты, и все равно продолжает свой пофигизм. Я знаю, что он хитрый парнишка. Но если его вышвырнут из роты, то никто не сможет поручиться за то, что его не зашлют в ’Нам. А мне кажется, что в мешке для переноски трупов у него будет не слишком привлекательный вид.

– Я поговорю с ним.

– Как он сам заметил, любой, кто позволит убить себя ни за что ни про что в этой никому не нужной войне, просто слабоумный идиот.

– Я напомню ему эти слова.

– Вот и отлично.

Триг и сам был отличным парнем. Донни вполне мог представить себе, насколько хорошо он держался бы под обстрелом, и был уверен, что в то время, как другие принялись бы прятаться или забились в истерике, он оказался бы первым из тех, кто вышел бы под пули и начал выволакивать людей в укрытие.

– А могу я задать тебе вопрос? – внезапно обратился к Донни Триг, устремив на его лицо свой теплый проницательный взгляд.

– Черт возьми, конечно нет, – ответил Донни. – Естественно, я сомневаюсь во всем этом. Но мой отец сражался на войне, а до него – его отец, и я вырос, убежденный в том, что такую цену приходится платить за то, что живешь в великой стране. Поэтому… поэтому я пошел туда.

За разговором они переместились на кухню. Триг открыл холодильник и вынул две бутылки пива: одну протянул Донни, а вторую взял себе. Пиво было иностранное, «Хейникен», в темно-зеленых, сразу запотевших бутылках.

– Пойдем-ка сюда. Спрячемся от этих идиотов.

Триг открыл заднюю дверь и вывел Донни во дворик, где стояли два шезлонга. Донни с удивлением увидел, что они находятся на небольшом холме; перед ними открывался склон, и за скопищем убегавших вниз крыш виднелись сгрудившиеся здания Джорджтаунского университета, казавшиеся издали средневековыми постройками.

– Я начинаю забывать, какими бывают настоящие люди, – задумчиво проговорил Триг, – именно поэтому мне так приятно поговорить с тобой. Вряд ли можно найти больших лицемеров и свиней, чем милые мальчики и феи движения в защиту мира. Но я знаю, какое огромное значение могут иметь солдаты.