Сады Луны

Так почему же я всегда чувствую себя среди них такой чужой?»

Рваная Снасть отсалютовала ему в ответ.

Они вошли в шатер. Чародейка сразу почувствовала присутствие силы – то, что Калот называл «запахом». У него от этого слезились глаза, а у нее – начиналась мигрень. Рваная Снасть очень хорошо знала это конкретное проявление Силы: та была совершенно противоположна ее собственной, из-за чего голова болела еще сильнее.

Шатер был перегорожен пополам. В первой его части лампы лили сумрачный, дымный свет на дюжину деревянных стульев.

На походном столике у стены стояли кувшин с разведенным водой вином и шесть потускневших кубков, на которых поблескивали капли влаги.

– Худов дух, Снасть, как же я все это ненавижу! – пробормотал Калот.

Когда ее глаза привыкли к полумраку, чародейка увидела в проеме, ведущем во вторую комнату, знакомую фигуру в длинных одеяниях. Склонившись над картами, человек оперся руками о большой стол Дуджека. Пурпурный плащ колыхался волнами, хотя сам его хозяин не шевелился.

– Только его тут не хватало, – прошептала Рваная Снасть.

– Ты прямо мои мысли читаешь, – ответил Калот, вытирая глаза.

– Как ты думаешь, – спросила колдунья, когда они заняли свои места, – он просто рисуется?

Калот ухмыльнулся:

– Наверняка. Высший маг императрицы не сумеет разобраться в военной карте, даже если от этого будет зависеть его жизнь.

– А если от этого будут зависеть наши жизни? – раздался голос с ближайшего стула.

 – Сегодня всем придется хорошенько потрудиться.

Рваная Снасть хмуро посмотрела на сверхъестественную темноту, которой был окутан пустой стул.

– Ты ничем не лучше Тайскренна, Локон. И радуйся, что я на тебя не села.

Тускло блеснули желтые зубы, а потом появился и сам Локон, отменивший заклятие невидимости. Капельки пота выступили на покрытом шрамами лбу и выбритой макушке мага – ничего удивительного: Локон вспотел бы даже в ледяной бездне.

Он чуть склонил голову набок, так что в его облике сейчас причудливым образом сочетались самодовольная отрешенность и откровенный вызов. Маленькие темные глазки вовсю буравили Рваную Снасть.

– Ты ведь еще не забыла, что значит трудиться? – Его ухмылка стала шире, а сплющенный кривой нос теперь казался совсем плоским. – Напоминаю: это то, чем ты занималась до того, как запрыгнула в постель к умнице Калоту. Прежде чем раскисла.