Сады Луны

Однако капитан точно не коготь. Он отпрыск растреклятого благородного семейства из Унты.

Скрипач снова застегнул пояс и теперь стоял в двадцати шагах от них на краю крыши, уперев руки в бока.

«Хороший человек. Проклятие, да все они хорошие!»

Скворец сморгнул с глаз капли дождя.

– Из столицы? Может, кто-то из тех кругов постарался? Никто не любит старую знать, даже сами аристократы.

– Возможно, – согласился Дуджек, но без особой уверенности в голосе. – В любом случае его прислали командовать твоим взводом, причем не только на время выполнения данного задания.

Скворец спросил:

– Засылка в Даруджистан – его собственная идея?

Верховный кулак покачал головой:

– Нет, но чья именно, никто не знает наверняка. Может, адъюнктессы, а может, и самой императрицы. Так или иначе, мы отправляем вас туда. – Он на миг нахмурился. – Я должен выдать последние инструкции. – Дуджек обернулся к сержанту. – Тебе, Скворец, если учесть, что Паран исчез.

– Могу я говорить прямо, верховный кулак?

Дуджек хрипло хохотнул:

– Думаешь, я не знаю, что ты хочешь сказать, Скворец? От этого плана смердит за милю.

– А вот тут я с вами не согласен.

– Что?

– По-моему, план как раз-таки отлично подходит для достижения поставленной цели, – глухо проговорил сержант, взглянув сперва на светлевший на востоке горизонт, а потом – на солдата на краю крыши. И про себя добавил: «Ведь истинная цель заключается в том, чтобы мы все погибли».

Верховный кулак внимательно посмотрел на сержанта, а потом сказал:

– Пойдем.

Он отвел Скворца к тому месту, где стоял Скрипач. Сапер приветствовал их кивком головы. Вскоре все трое стояли у края и смотрели на город. Тускло освещенные улицы Крепи вились между громадами зданий и словно бы не хотели расставаться с ночью; за завесой дождя приземистые силуэты строений, казалось, дрожали перед приходом рассвета.

Через некоторое время Дуджек тихо произнес:

– Очень одиноко тут, правда?

Скрипач хмыкнул:

– Да уж, с этим не поспоришь.

Скворец прикрыл глаза. Что бы ни происходило в тысячах лиг отсюда, все решалось именно здесь. Такова уж империя, и она всегда будет такой – в любом месте, при любых правителях. Все они – только инструменты, не ведающие, чьи руки их направляют. Сержант уже давно уяснил эту истину, и она всегда его раздражала. Самое лучшее – это вымотаться до предела, устать так, чтобы не осталось уже сил ни о чем думать.