Сады Луны

– Меч, – закончила девушка с самодовольной ухмылкой.

– Его лезвие даже тоньше, чем, скажем, монета, не так ли? – Улыбка юноши стала издевательской. – Большинство тех, кто попадает сюда, – сказал он, оглядываясь на жуткую арку ворот, – тут не задерживается. Говорят, когда-то существовал культ, приверженцы которого топили свои жертвы в болотах… Я полагаю, Худ находит такое эстетически привлекательным.

– Ничего удивительного, – протянула девушка, – у Смерти нет вкуса.

Паран попытался сесть, но не преуспел.

– Что случилось? – прохрипел он.

– Тебя убили, – беззаботно ответил юноша.

Паран закрыл глаза:

– Но почему тогда я не прошел во врата Худа?

– Потому что вмешались мы, – пояснила молодая женщина.

«Да ведь это же Опонны, Близнецы Удачи. И их заинтересовал мой меч, неопробованный клинок, который я купил столько лет назад и самонадеянно назвал…»

– И чего же двуединые Опонны от меня хотят?

– О, нам нужна только эта жалкая, невежественная сущность, которую ты зовешь своей жизнью, милый мальчик.

В воздухе зазвенел далекий вой.

– Ого! – сказал юноша. – Я бы сказал, пора определяться. Нам лучше удалиться, сестра. Прости, капитан, но, кажется, ты все-таки пройдешь через эти врата.

– Может быть, – заметила девушка. – А может быть, и нет.

Брат накинулся на нее:

– Мы же договорились! Никаких драк! До чего же все это грубо и неприятно.

– Так мы и не будем ввязываться в драку, – огрызнулась сестра. Она обернулась к воротам и, повысив голос, воскликнула: – Владыка Смерти! Мы хотим говорить с тобой! Эй, Худ!

Паран повернул голову и увидел, как из ворот вышла и медленно приблизилась к ним какая-то согбенная, хромающая фигура. Капитан прищурился. Один образ сменял другой: старуха, ребенок с текущей по подбородку слюной, искалеченная девушка, низкорослый уродливый трелль, иссушенный тисте анди…

– Да определись уже! – буркнула сестра.

Чудовище склонило набок череп с растянутыми в загробной улыбке грязно-желтыми зубами.

– Вы сами не умеете выбирать, – проговорило оно дрожащим голосом, – поскольку лишены фантазии.

– Ты не Худ, – нахмурился брат.

Кости шевельнулись под скрипящей кожей.

– Мой господин занят.