Еловые веточки

Потрясающе, как же мысли могут отвлекать от всего происходящего вокруг! Костя потянулся к дверной ручке продуктового магазина, над которым ярко-зелёным цветом мерцала табличка «Открыто», как вдруг дверь перед ним резко открылась, а оттуда вываливается тело с коробками в руках, которые, примерно, высотою в метр. Коробки летели вниз на снег и, чуть бы не случилось, полетело бы вниз и тело, но Цыплаков вовремя успел подставить руки. Телом этим оказалась девушка в чёрном синтепоновом пальто почти до щиколоток и в серых шерстяных, но таких мягких на ощупь перчатках.

– Аккуратнее! – сдержанно, но недовольно пробубнил Костя.

– Извините, не приметила, – пропищала девушка, поправляя свою шапку на линию роста волос. – Костя?

Удивлённый взгляд девчонки упал на Цыплакова, который стоял как замороженный. Ну и ну! Надо же так нелепо встретиться!

– Ага, привет, Рит, – всё так же монотонно протараторил Цыплаков, стараясь обойти Рослину и пройти в магазин, вот только Маргарита совсем никуда не спешила.

– А ты как?

Рита понимала, что этот вопрос был сейчас совсем неуместен, но ей очень хотелось как-то сгладить хотя бы этот диалог с Костей. Всё же, Рослина чувствовала угрызение совести. Грубовато она поступила с Цыплаковым, так нельзя!

– Как обычно, – скромно пожал плечами Константин. – В порядке!

Рита понимала, что Цыплаков так просто не пойдет на контакт первым, поэтому ей пришлось идти самой на радикальные меры.

– Ой, а мне в сторону твоего дома! Может, пойдём вместе?

Цыплакова будто бы кипятком ошпарило. Внутри разыгралась целая буря эмоций; от самых приятных, до самых отвратительных. И гордость здесь присутствовала, и простая человеческая влюблённость тоже. Отказывать – грех, не отказать – неловко получается. Ритка ведь месяц назад так умело отшила Костю, а теперь сама пытается завязать диалог.

– Ну, пошли. Я только хлеба захвачу сейчас! – всё так же вяло, но уже немного веселее отозвался Костя.

Цыплаков пришёл к выводу, что лучше всего будет – сделать вид, что всё нормально, и что он не держит никакой обиды вовсе. Это с одной стороны было правильно, а с другой – не совсем, ведь Костя скрывает свои неподдельные эмоции.