Еловые веточки

 – Завтра Лизка замажет!

– Я чё, на съёмках? – всё ещё продолжал бубнить Костя.

– Ага, – усмехнулся Тим. – Завтра ты будешь настоящей звездой школьной драмы!

– С названием «Операция «Хвостов» и другие приключения Кости Цыплакова»! – дополнил Цыплаков.

– Ты теперь «Константин де-Цыпляк»! – не унимался Тим, заливаясь смехом.

– Сам ты «Цыпляк»!

Ребята так занимательно закидывали друг друга «подколами» и шутками, что не успели обернуться, как вечернее время скоротечно сменилось на ночное.

– «Цып», так чё у тебя там произошло-то с отцом? – вдруг решил вспомнить Гордеев, когда тема с «планами-бананами» отошла уже на второй план.

– Да так, – тяжело вздохнул Цыплаков, вспоминая скандал перед тем, как он пулей выбежал с квартиры. – Повздорили немного!

– Ничего нового, – пожал плечами Тимофей, загружая кружки из-под допитого чая в посудомоечную машину.

Косте внутри становилось тепло и приятно от такого гостеприимства Тимофея, но это правда было уже слишком, да и к тому же, Цыплаков был безумно голоден, и учебники по расписанию он забыл переложить из портфеля.

– Спасибо, Тим, но мне правда пора! Матушка будет переживать, а ей нервничать вот ну вообще нельзя лишний раз! – Костя улыбнулся уголком рта в знак вежливости Гордеева.

– Ладно, дуй домой и будь на связи! Я попробую Лизке написать, чтобы она начала уже подготавливать все гадкие штучки для Поляковой, а мы, Цып, должны завтра встретиться и купить хотя бы одну еловую ветку! Ну, а дальше уже по ходу событий будем решать!

Тимофею как можно скорее уже хотелось приблизить завтрашние пакости. Вот это развлечение в середине десятого класса! А сколько радости…

Цыплакову тоже хотелось бы посмотреть на раздражённое и непонятное лицо Хвостова, который только что и умеет, так это без дела чесать языком и строить девчонкам глазки.

Дверь была снова закрыта на один оборот. Значит ли это, что отец вновь ушёл к друзьям выпивать? Костя осторожно открыл входную в надежде, что мама уже спит, но Светлана Валентиновна будто бы даже ещё не собиралась ложиться.

– Константин Алексеевич! – надменно проговорила мама аж с конца своей комнаты.