Память льда

А наша армия готова выступить из Крепи?

– Армия-то готова. Но пока не ясно, как она будет снабжаться на марше.

– Это мы выясним, когда здесь появятся посланцы Даруджистана… Теперь что касается Серебряной Лисы…

– Трудно сказать что-либо определенное, Дуджек. Меня настораживает грядущее Слияние т’лан имассов. Даже не столько оно, сколько слова этой девочки. Серебряная Лиса утверждает, что без т’лан имассов нам Паннионский Домин не одолеть. Выходит, мы недостаточно знаем врага, с которым собрались воевать.

– Ну, это дело поправимое. Ты сказал Быстрому Бену, чтобы он наладил связи с армией наемников в Капастане?

– Да, он вроде бы что-то уже придумал. Посмотрим, заглотнут ли наемники нашу наживку.

– Ладно, об этом потом. Мы говорили о Серебряной Лисе. Рваная Снасть была нашим надежным союзником… и другом.

– Ее душа не погибла. Она здесь, в этой девчонке-рхиви. Серебряная Лиса и Паран… они встречались и долго разговаривали.

– Я как представлю, что это дитя пожирает собственную мать…

– Дуджек, не забывай: она только обликом рхиви, а закваска в ней т’лан имасская. А когда т’лан имассы проявляли хоть каплю сострадания? Бессмертные, бездушные и – давай уж будем называть вещи своими именами – до крайности жуткие создания. Только император Келланвед и мог держать их в узде.

– Опыт всегда идет рука об руку с бедой, – промолвил верховный кулак. – Теперь т’лан имассы возвращаются, а командовать ими будет ребенок.

– Любопытное замечание, – усмехнулся Скворец. – Но я понимаю, к чему ты клонишь. Если не считать побоища в Арэне, Келланвед умел управлять т’лан имассами. Нынче власть над ними получает дитя, рожденное в дебрях Телланна.

– И много ты встречал детей, способных вести себя разумно и проявлять самообладание? Мудрость Рваной Снасти должна одержать в Серебряной Лисе верх, и как можно скорее.

– Дуджек, мы сделаем все, что в наших силах.

Старик со вздохом кивнул.

– Отказ Багровой гвардии участвовать в войне стал для меня настоящим ударом, – признался Скворец.