Память льда

Шаманка увидела молодого имасса, на плечи которого была накинута шкура священного животного его клана, а голову украшал шлем с рогами. Лицо незнакомца выражало явный страх; он глядел не столько на женщину, сколько на чужой портал за ее спиной.

Заклинательница костей улыбнулась:

– Приветствую тебя, собрат по ремеслу. Как ты уже понял, я забросила детей в портал. Теперь они недосягаемы для твоей мести, и это меня радует.

– Кто ты такая? – спросил Пран Чоль, устремив на нее свои золотистые глаза. – Из какого клана будешь?

– Я покинула свой клан, а когда-то жила среди Логросовых имассов.

– Напрасно вчера ты скрывалась от меня, – сказал Пран Чоль. – Я бы сумел убедить тебя, Килава, что быстрая смерть для яггутских детей – большее благо, чем странствие через Омтоз Феллак.

– Не забывай, они еще совсем малы. Кто-нибудь из яггутов непременно возьмет их к себе.

– Место, где мы с тобой находимся, называется Морн, – холодным и суровым голосом перебил ее Пран Чоль. – Это развалины древнего города.

– Знаю. Здесь был яггутский город.

– Да ничего подобного! Яггуты построили только башню, но к тому времени самого города уже не было. Его разрушили. Потом Т’ол Ара’д – извержение вулкана – погребло тех, кто давно был мертв. В промежутке между этими событиями яггуты и возвели свою башню.

Пран Чоль протянул руку, указывая на портал:

– Известно ли тебе, что рана, нанесенная порталу, уничтожила древний город? Вдумайся в мои слова, Килава. Ты ошиблась: этот портал ведет совсем не в Омтоз Феллак! Скажи, каким образом затягиваются подобные раны? Ты знаешь ответ, заклинательница костей?

Шаманка пристально всматривалась в красную полосу портала.

– Если рана, нанесенная порталом, запечатана чьей-то душой, то душа эта должна освободиться, как только дети окажутся внутри.

– Освободиться, – прошипел Пран Чоль. – Но это произойдет не просто так, а свершится обмен!

– Где же тогда тот, кто обрел свободу? – спросила, дрожа всем телом, Килава. – Почему он не появился?

Пран Чоль отвернулся от нее, впившись глазами в центральный курган.

– Ошибаешься. Он появился. А теперь скажи, ты готова своей жизнью расплатиться за этих яггутских детей? Ты обрекла их на вечные мучения, на нескончаемый кошмар боли. Хватит ли твоего… сострадания, чтобы вызволить их оттуда, пожертвовав собой?

Взглянув на Килаву, шаман сокрушенно вздохнул:

– Сомневаюсь. Так что вытри слезы, Килава. Лицемерие не красит таких, как мы.