Дом Цепей

Например, Синиг, отец Карсы, относившийся к поминальным столбам с безразличием, если не сказать с пренебрежением. Пока дело не шло дальше догадок и предположений и пока смертные держали это при себе, они не представляли для Семерых богов особой опасности. В иных случаях – как это было, например, с матерью Карсы – приходилось вмешиваться и действовать весьма решительно.

Разумом двадцать три Обретенных понимали, что провожают в поход своих родных братьев, однако сердцем они этого не чувствовали. Впрочем, последнее обстоятельство совершенно их не тревожило.

– Из троих вернется только один, – сказал старший брат Байрота.

– И мы это увидим, – пожав плечами, отозвалась сестра-близнец Делюма.

– Должны увидеть.

У всех Обретенных был общий телесный изъян – отметина Сибаллы. Их лица были обезображены шрамом, тянущимся от левого виска до нижней челюсти. Шрам уродовал не только кожу, но и мышцы, отчего с левой половины их лиц не сходила вечная презрительная гримаса. Он же влиял и на особенности голосов, делая их одинаково бесстрастными.

Равнодушие, с каким были произнесены слова надежды, превратило их в ложь. Почувствовав это, Обретенные умолкли.

«Из троих вернется только один», – мысленно повторяли они.

Быть может, вернется.

Отец Синига вошел в хижину, где его сын стоял возле очага, помешивая варившуюся там похлебку. Синиг услышал знакомое шарканье старческих ног, сопровождаемое стуком палки.

– Так ты благословил своего сына? – резко, словно бы даже с упреком, поинтересовался Палик.

– Я отдал ему Бурана, – ответил Синиг.

– Зачем? – осведомился дед Карсы, умудрившись вложить в одно слово презрение, недовольство и тревогу.

Синиг так и не повернулся к отцу. Палик с трудом доковылял до ближайшей к очагу скамьи.

– Буран заслужил право последнего сражения. Я был бессилен ему помочь, потому и отдал Карсе.

– Так я и думал. – Палик с кряхтением опустился на скамью. – Ты позаботился о коне, но не о сыне.

– Есть хочешь? – спросил Синиг.

– Не откажусь.

Синиг потянулся за второй миской. Старик не видел горестной улыбки, промелькнувшей на лице сына.

– Карса всегда знал, что сражаться – не в твоих правилах, – проворчал он.

– Карса отправился в поход не ради того, чтобы пристыдить меня. Ему не давала покоя твоя слава, отец.

– К счастью, мальчишка понимает, что такое великая слава. Он вынужден продолжать мое, а не твое дело.