Воображаемый друг

– Тем, что от него пахнет бейсбольными перчатками.

На втором месте шла серебряная рамка для фото. Кристофер торжественно водрузил ее на самое видное место, на книжный шкаф. Мама вгляделась в портрет ныне покойного мужа. Застывший черно-белый момент. Отец Кристофера улыбался, стоя у наряженной елки. Это был один из счастливых деньков.

Кейт прилегла рядом с сыном и минут двадцать слушала, как он читает; голос его звучал приглушенно, будто шорох дождя. Потом она поцеловала Кристофера в щеку и укутала его на ночь.

– Кристофер… ты купил своей маме дом. Знаешь, кто на это способен?

– Нет, не знаю.

– На это способны только победители.

Со словами «Раз-два-три, сон смотри!» она погасила свет. А потом спустилась в кухню. Там сделала пару глотков пива со льдом и пошла приводить в порядок свою спальню. Свою отдельную спальню. Если не считать нескольких лет, прожитых с мужем, ей за всю жизнь так и не довелось прочувствовать, что такое надежный дом.

А теперь она обустраивала именно такой дом для сына.

Развесив все свои вещи, она заметила, что просторный стенной шкаф заполнился только на треть. Кейт Риз привыкла не ждать от жизни ничего хорошего. Но сейчас она попала в рай. В настоящий рай. Она восстановила в памяти все решения, все моменты, которые привели ее сюда, в собственный дом, где по крыше тихонько стучали дождевые капли.

Надумай кто-нибудь тщательно спланировать такую историю, ничего лучшего все равно было бы не придумать.

Глава 19

Кристофер свернулся калачиком в своем спальном мешке с изображением Плохого Кота.

Под перестук дождя он наслаждался теплом и уютом. В окно эркера лился лунный свет, отбрасывая пятнышки на новый книжный шкаф и на папино фото. Мама разрешила ему выбрать краску для стен в этой комнате по своему вкусу, потому как им больше не придется беспокоиться насчет аренды и гарантийных взносов. Он сказал, что хочет голубой с белым. Как небо. Или как глаза мистера Эмброуза.

Ничем не нарушая тишины, Кристофер выбрался из спального мешка.

Подошел к окну эркера и забрался на подоконник. Сел по-турецки и стал смотреть на задний двор. Где на цепях качалась шина. И простиралось большое игровое поле, идеально подходящее для бейсбола.

А дальше был Лес Миссии.

Небо прочертила молния. Дождь оставлял на окне свои следы, подобные слезам на лобовом стекле. На уроке катехизиса в ОКЦ кто-то сказал, что дождь – это слезы Бога. Тогда ему подумалось: а Ноев ковчег – из гнева.

Или из рыданий Бога.