Не могу забыть тебя

 – Я верила, что твое возвращение что-то изменит, но ничего не изменилось.

– Нельзя исправить то, чего не существует! Сейчас моя семья – это ты, мама и Сара, и меня все устраивает.

Она не первый раз пытается завести разговор на эту тему, а я раз за разом говорю, что не хочу об этом говорить, но она продолжает настаивать. Ее упорство порой выводит меня, такая настойчивость не всегда идет на пользу, иногда она может навредить.

– Почему ты такой эгоист? – кричит она из кухни.

Нужно было пропустить это мимо ушел, но я не смог.

– Это я эгоист?

– Да! Ты думаешь только о себе!

– Если бы я думал только о себе, я бы на протяжение трех лет не переводил деньги маме, на которые ты, кстати, жила тут полгода. Если бы я был эгоистом, я бы не улетел ни в какую Испанию, потому что мне было бы наплевать на нашу семью. Но я улетел и прожил там пять лет! Пять лет! И после этого ты еще называешь меня эгоистом?! Я всегда делал все для семьи! Всегда!

– Но видимо сейчас что-то сломалось, потому что ты не делаешь ничего, чтобы она снова была!

Джош проходит мимо, будто не замечая нашей ссоры.

– Напомни мне больше не заводить друзей с горячей кровью, – шепчет он.

– Мария тебе уже не четырнадцать лет, тебя должно уже заботить создание своей семьи, – пытаюсь успокоиться я. – А родители сами разберутся, если им это будет нужно.

–Ты, черт возьми, выгнал его из дома! Ты решил все за всех!

– Ни черта! Ты ни черта не знаешь! – успокоиться не получилось.

– Да, но затем на протяжение полугода она каждую ночь рыдала! А я не могла ничего сделать! Ничего! Ты не слышал этого, не слышал, как ей было больно!

– Я знаю, когда ей было намного больнее! Я слышал, черт возьми, слышал ее рыдания! Вот тогда ей было действительно больно, тогда она ничего не могла сделать, чтобы ее дочь пришла в себя!

Она замолчала. Но я знаю, что она старается сдержать слезы.

– Прости.

На этом наш разговор заканчивается, и я ухожу в спальню. Ее привычка выводить всех на эмоции всегда заканчивается тем, что больно она делает именно себе. Глупая. Но этого не изменить, да и не стоит этого делать. Именно эта черта делает из нее ту самую Марию, которую я знаю уже 25 лет. На улице темнеет очень быстро, и идея, которой я грезил пару часов назад, уже не кажется мне такой заманчивой.