Вспомни меня

Дверь со скрипом захлопывается, и я сижу, глупо уставившись на свой завтрак, с тошнотворным ощущением в желудке.

– Что-то случилось? – спрашивает Виви, опуская бутылку соуса «Табаско».

Я качаю головой и через силу заталкиваю в рот яичницу. Я едва чувствую вкус, когда глотаю. По какой-то причине я больше не хочу есть.

Я предлагаю убраться на кухне, но Виви спроваживает меня со словами, что мне лучше пойти насладиться летними каникулами для разнообразия.

– Не волнуйся, – говорит она, слишком широко улыбаясь.

У меня в прямом смысле слова отвисла челюсть.

Что бы на нее ни нашло, мне от этого не по себе. Пока мы ели, она непринужденно болтала, как официантка из кондитерской «Пай», сплетничала о людях в городе, о предстоящем вечере бинго в церкви, который она организует, и о других вещах, не связанных с работой. Как будто мы были двумя подружками, болтающими за обедом, а не двумя людьми, которые обычно проводят день в препирательствах.

Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Я жду того момента, когда Виви оказывается по локоть в мыльной посуде, после чего на цыпочках крадусь в папину комнату. Дверь закрыта, но я могу различить низкий гул радио, доносящийся с другой стороны. Надеюсь, это означает, что он не спит. Я медленно поворачиваю дверную ручку и толкаю дверь внутрь настолько, чтобы расстояние позволяло протиснуться внутрь, не заставляя ржавые петли скрипеть.

Воздух плотный и липкий, как будто прошло несколько дней с тех пор, как кто-то последний раз открывал окно. Шторы плотно задернуты, и только слабые лучи света просачиваются через края, отбрасывая тени на кучи одежды, захламляющие обычно опрятное пространство. На кровати целый холм. Папа лежит неподвижно.

Я проступаю дальше в полумрак комнаты.

– Папа? – шепчу я.

Его ботинки валяются на полу, и я чуть не спотыкаюсь об них.

– Ты не спишь?

Он издает стон, когда ему приходится переместиться, чтобы выглянуть из-под клетчатого пледа.

– Виви сказала, что ты заболел. Ты в порядке? Тебе что-нибудь принести? Может, воды?

– Люс. – Его голос похож на скрежет гравия о ботинки. Он похлопывает по пустому месту на кровати рядом с собой. – Садись. Как ты себя чувствуешь, дорогая? Виви приготовила тебе хороший завтрак? Она сказала, что собирается испечь обезьяний хлеб. Ты всегда его очень любила.