Жить в мире глухих

Одно из таких жерл даже источало какую-то розовую жидкость, которая приняла форму воздушного шара и мгновенно закаменела, заточив в себе птицу, так не вовремя пролетавшую прямо над ним.

Это выглядело довольно странно, будто взрослый вполне сформировавшийся как личность соловей, возможно с десятком детишек, снова вдруг стал птенцом в плену скорлупы, оставив привычный мир позади.

Я перепрыгивал через ловушки цвета леденца, боясь улететь вслед за опечаленной птицей. Когда я прыгнул в очередной раз, тропинка внезапно исчезла из-под ног, а я с сердцем, скрючившимся до размеров изюма падал в бездну, не имеющую конца.

Я продолжал лететь, пока отчетливо не увидел перед собой цифры «3:30». Я проснулся от вибрации телефона, дружелюбно напомнившего мне о следующем пункте нашей поездки.

Обычно отец просыпается раньше меня. Видимо его грезы были более приятными, чем мои, и он не спешил с ними расставаться.

Я окинул взглядом комнату, задержал его на урне с прахом и решил, что надо выйти проветриться.

– Составишь компанию? – спросила она, протягивая сигарету.

– Конечно, – ошеломленный встречей с немой женщиной ответил я.

– Говоришь на языке жестов? – не меньше удивилась она.

– Я глухой. Ушная инфекция.

– Тебе есть восемнадцать?, – решила убедиться леди, поджигая мне сигарету.

– Да-да, – успокоив ее бдительность, ответил я, выпуская дым, свернув губы трубочкой, словно в первый раз.

– Такая прекрасная ночь, а я застряла в этом чертовом мотеле. Друзья из Оклахомы уже завтра доберутся до Атлантик-Сити, а я уже второй день торчу в этой Богом забытой дыре.

Она жаловалась, буквально скрепя зубами от злости, а мне было абсолютно наплевать. Я думал лишь о том, как сильно я хотел получить эту чертову дозу никотина.

Через мгновение я уже начал думать о том, что меня хватило лишь на день.

– Конечно же стоило! – прокричал в ухо Кевин-демон, сидящий на левом плече.

– Как я себя ненавижу за это слабоволие… – возразил Кевин-ангел, шепчущий с правого.

– Да, – резко ответила женщина, которую, судя по всему обидело мое молчание.

Но сказала она не мне, а кому-то, кто стоял за мной. Обернувшись, я даже не успел выплюнуть сигарету, зажатую между губ.