Я наблюдал за тобой

Вот так и получилось, что я стала часто оставаться дома у папиного друга с его женой (которая, в отличие от моей матери, была домохозяйкой) и их маленьким сыном, примерно моим ровесником, со странным именем Туре.

На самом деле это имя было вовсе не странным. Семья Туре Йохансона – шведы, много лет назад переехавшие в Россию, где у его отца открылись хорошие перспективы продвижения по карьерной лестнице в международной компании. Потом, правда, из той компании он уволился и открыл свою, но это все было позже. Сам же Туре родился уже в России, через несколько лет после переезда его родителей.

Я не помню какого-то конкретного момента, в который Туре появился в моей жизни. Я могла бы сказать что-нибудь сопливое вроде «сначала он боялся новой девочки, пришедшей в их дом, и прятался за ногой матери, но потом, за обедом, протянул мне одну из своих игрушек – так и начиналась наша дружба», но не стану этого делать, просто потому, что не помню, было ли у нас вообще что-то подобное, какая-то своя история.

Когда нам исполнилось по семь, родители отправили нас в первый класс. В классе Туре был моим единственным другом. По крайней мере, в первое время. А потом произошло то, что наверное всегда происходит в подобных ситуациях: Туре нашёл себе новых друзей и стал все чаще и чаще проводить время с ними, а не со мной.

Туре и его новые друзья играли в войнушки, строили штаб на школьном дворе во время урока-прогулки и никогда не брали в свои игры меня. Да-да, ведь я девчонка.

– Ну пожалуйста! Ну Туре! Я буду охранять штаб от врагов! Или могу стать партизаном! – умоляла я.

– Нет! Иди играй в куклы! Девчонка! – презрительно усмехались и показывали языки мне в ответ. Но после школы Туре всегда дожидался меня и вместе через посёлок мы шли домой.

Во втором классе наша дружба потерпела «кризис». Туре ещё сильнее сдружился с мальчишками из класса, а я (прошу заметить, ему назло) втиснулась в компанию девочек и на переменах играла с ними в барби-семью. Девочки мне не нравились. Иногда я, не стесняясь, могла назвать их дурами, а они меня в ответ – уродиной. Но отчего-то мы все равно продолжали дружить. Модные психологи назвали бы это «абьюзерские отношения».