Нимбус

Все в мыслях юной девочки было пропитано любовью и абсолютным непониманием суровой реальной жизни.

– Я слышал, что девочки звали тебя Пчелкой. Красиво. Стало быть, тебя зовут Мелисса?

– Почему вы так подумали?

– У меня была возлюбленная Мелисса, она рассказывала, что ее имя переводится с греческого языка как пчела.

– Можете звать меня так, – робко произнесла девочка, надеясь на то, что согласие послужит началом их дружбы.

– Тебя уже, наверное, родители заждались? – осторожно предположил преподаватель.

– Нет, их не будет до завтра. Мама с папой уехали на недельную конференцию. Я с прошлого воскресенья живу одна.

– А могу я к тебе зайти? Попить чая, согреться. Слишком долго мы стояли на остановке, а я по глупости даже башмаки подходящие не надел. Вы-то все в сапожках, молодцы.

– Да, конечно, – согласилась Мелисса, наблюдая начало сбычи ее самых потаенных мечт.

Улицы были пусты. Маленький французский городок, в котором они жили, не славился толпами прохожих, но внезапный снегопад начисто избавил улицы от случайных зевак.

Все здесь знают друг друга в лицо. Пчелка была единственным ребенком в семье, и внезапно объявившегося старшего брата у нее быть не могло. Эта отмазка бы определенно не сработала. Но врать никому не пришлось. На улице не было ни души.

Любой взрослый посчитал бы увиденное за совершенно странный и неприемлемый союз. И непременно вызвали бы жандарма на проверку. Но спасать ее было некому. На улице не было ни души.

Вместе с любовью всей ее жизни она поднималась по ступенькам, которые еще утром были обыденными, но вдруг стали такими особенными.

– Поставь чайник, – приказал учитель девочке.

– Хорошо, месье Аполлинер, – сказала юная танцовщица, завернув из коридора на кухню.

– Зови меня Поль.

Такая фамильярность впервые за весь вечер насторожила девочку. Она резко высунула голову из-за угла, наблюдая за Полем, стягивающим башмак с несгибающейся правой ноги. Ставя чайник на плиту, она вдруг вспомнила все рассказы мамы про незнакомых взрослых мужчин.

Спустя еще одно мгновенье он зашел на кухню, составив ей компанию в ожидании чая. Она ощущала что-то странное в голове, животе, на кончиках пальцев. Ком в горле не давал сглотнуть скопившуюся слюну. Она смотрела на него и все внутри трепетало. Ей совершенно не нравилось это чувство, оно имело непонятные, ранее не изведанные корни. Оно не было приятным или неприятным, оно было другим.