Я (не) твоя

Я легонько сдавила пальцы босса, вспоминая все правила официальных приветствий и делового общения. Однако, Усманов, похоже, не собирался их придерживаться. Он держал мою руку и не отпускал. Я ждала достаточно, но когда он начал поглаживать кожу между большим и указательным пальцем, мурашки побежали по спине, и я выпалила:

– Владислав Сергеевич!

– Влад, – поправил он меня, не прекращая ласкать руку. – Давай сразу оставим все эти глупости, Ангелина. Зови меня по имени и на ты.

– Нет! – возмутилась я, вырвав пальцы.

Усманов печально вздохнул.

– Ладно, – кивнул он сам себе. – Тогда для начала присядь.

Босс указал взглядом на диван, и я сжала губы.

– Владислав Сергеевич, давайте сразу проясним… – начала я, как можно спокойнее, отстраненно.

– Сядь! – приказал он резко и уже мягче добавил. – В ногах правды нет. Проясним, сидя и за ужином. Я голоден.

Продолжая топтаться у перилл, я сглотнула. Садиться мне никуда не хотелось, тем более в это уютное диванное гнездышко, чтобы разделить с боссом трапезу.

– Не думаю, что это уместно, – начала я, но Усманов на меня так посмотрел, что все доводы я просто проглотила.

Холодный, властный взгляд буквально связал меня по рукам и ногам. Он словно говорил: не зли меня, не трать мое время, не спорь.

Едва справляясь собственными ногами и нервами, я прошла к дивану, присела. Владислав последовал за мной.

– Так-то лучше, Ангелина, – поощрил он, сразу взявшись за бутылку, наливая шампанское в мой опустевший бокал.

– Обсудим, хорошо, – согласилась я. – Но я не голодна, Владислав Сергеевич. Спасибо.

Он шумно бросил бутылку в ведерко со льдом.

– Влад! – рявкнул босс, поправляя меня снова.

– Просите, это непросто и… неуместно, я думаю.

Усманов вздохнул и откинулся на диване

– Ради бога, Ангелина, давай ты перестанешь трястись, выкать и спорить. Выпей и ешь, пока не остыло.

Я сжала губы и кивнула, едва сдерживая слезы.

Владислав сам убрал колпаки с тарелок, и мне в нос тут же ударил божественный запах мяса-гриль. Еда выглядела так же изумительно, как и пахла. У меня заурчало в животе. Усманов хмыкнул.

– Не голодна, конечно. Ешь и слушай.

Голос у него был, конечно, поставлен и заточен для командования. Я не стала спорить больше и взялась за приборы.