Все его желания

Я вздрогнула и снова посмотрела на него. Синие глаза смотрели почти нежно в этот раз, обещая мне защиту и… Кажется, что-то еще. Подтверждая это, Бенингтон меня погладил.

Горячая кровь ударила мне в щеки. Я дернула ногой, сбрасывая его руку со своего колена, отвернулась и за неимением лучшего, схватила стакан и даже сделала большой глоток.

Виски обжигал почти так же сильно, как касание руки Торнтона. Я прижала ладонь к губам, стараясь не кашлять и не давится, проглотила.

– Не дергайся, Морковка. Ты могла достаться Алистеру, но стала моей.

Поверь, тебе повезло. Очень и очень повезло, – прошептал мне Торнтон, почти касаясь уха губами.

Я посмотрела на него, весьма красноречиво не разделяя эту версию. Хотя Алистер действительно был каким-то скользко-жутковатым. Возможно, Торнтон – меньшее зло, но добром он при этом точно не является.

– Как же тебя угораздило вляпаться в «родительство», Бенингтон? – спросил все тот же кудрявый смазливый коротышка, что удачно предложил выпить, когда Торнтон и Глоссер убивали друг друга глазами.

– Ты вроде взрослый, Гарри, а все еще не знаешь, откуда берутся дети, – отвечал ему Торнтон с фирменной усмешкой.

– Кажется, крестным был профессор Робертс, – снова влез осведомленный Алистер. – Или он держал свечку? Серьезно, Бенингтон. Ты трахал ее, что ли, на глазах у куратора? За что он с тобой так?

Я закусила губу, чтобы не сказать лишнего.

Помалкивай, Кэти. Помалкивай. Пожалуй, этому совету Торнтона лучше следовать.

– Затейливые эротические фантазии, Алистер.

Тебя заводит секс на людях или профессор?

Глоссер изменился в лице, поймав намек на нетрадиционную ориентацию.

– Ох уж эти школы, где нет девочек, – присвистнул Торнтон, заставляя багроветь блондина напротив.

– Господа,– снова вмешался Гарри. – Давайте уже обсудим планы клуба. Сексуальные предпочтения каждого – это же личное.

Я выдохнула. Вместе со всеми, когда Торнтон невозмутимо заговорил о том, что в клуб на днях пожелали вступить еще двое.

Меня показательно не замечали.

Словно я была мебелью. Можно было списать подобное отношение на половой признак, но когда пришла подружка Торнтона, ее все бодро приветствовали и даже отчаянно флиртовали. Разговоры о клубе были прерваны, хотя я не жалела об этом. Лучше слушать комплименты для Рослин, чем бахвальство на грани с чушью от золотой молодежи.

Я все меньше понимала, что делаю в этой компании. Меня ведь даже не представили. Я все сильнее ощущала себя диковинной зверушкой Торнтона.