Тайны и ложь

– Работа кипит? – посмеивался брат, подталкивая меня вперед. – Я принес тебе мамин пирог, и кое-кто хотел познакомиться. Помнишь?

– Помню. Летописец с искусствоведческого. Или журналистка?

– Я курсовую пишу, – пропищала я как мышка.

– Молодец какая.

Мирон наконец повернул голову в нашу сторону. Я ждала то же равнодушие в глазах, что и в голосе. Но он рассмотрел меня очень даже неравнодушным взглядом. Огонь его глаз заставил меня нервничать сильнее, чем визит в дом богачей и знакомство с его родителями.

В очередной раз я ждала какого-нибудь подвоха или гениального закидона. Но Мирон разочаровал меня в самом приятном смысле этого слова.

– Как зовут? – спросил он.

Я открыла рот, но забыла, как говорить, кашлянула, икнула и крякнула кое-как:

– К…тина.

– Тина? – переспросил Мир.

– Кристина, – подсказал вместо меня Степа.

– Мне нравится Тина, – упрямо повторил его брат.

Отдышавшись, я смогла проговорить более-менее внятно:

– Тина – это прикольно. Мне нравится. Хотя никто так меня не называл.

– Значит, я буду первым, – обрадовался Мир.

Он сел на кушетке, растрепал свои волосы и забрал у Степы тарелку с пирогом. Но при этом не сводил с меня глаз.

– Можешь присесть сюда? – спросил Мирон, указывая туда, где только что валялся сам.

Я кивнула и послушно опустилась. Мы оказались слишком близко. Я чувствовала тепло его тела и ощущала запах. По спине пробежали мурашки. Я с трудом сдерживала дрожь.

Мир вообще никак не реагировал на меня. Он откусил кусок и поставил тарелку на пол, а потом и сам стек с кушетки и встал передо мной на колени.

Окей, он все же реагировал.

– Мир, ты поговоришь с Кристиной? – спросил Степа и напомнил. – Ты обещал.

– Да-да, конечно, – быстро проговорил Мирон, рассматривая меня с пола. – Волосы у тебя безумные…

Свободной рукой он потянулся ко мне, и я отпрянула, немного перепугавшись.

– Можно? – спросил Мир. – Я немного хочу… поправить.

Я глянула на Степу и увидела, как он закатил глаза и посоветовал:

– Лучше не сопротивляйся.

Звучали эти слова весьма двусмысленно, но Степану я верила. Не могла представить, что кто-то из них обидит меня здесь. Хотя подвал был очень подходящим для насилия помещением.

– Можно, – сказала я тихо Мирону, окончательно заинтригованная.

Мирон тотчас выправил мои волосы из-за ушей и растрепал их. Я чуть не застонала, потому что приглаживала пушистые волны сто лет перед визитом сюда.

– Глаза потрясающие.