Тайны и ложь

Он остановил машину у ворот и повернулся ко мне.

– Я тебя не приглашаю, – заявила я, играя на опережение.

Думала, он начнет язвить и издеваться, как обычно. Я и сама себе напомнила, что это его родной дом. Свинство – не пригласить сейчас. Хотя бы в благодарность и в память о Степе и родителях. Но я решила быть сукой, чтобы не поломаться.

Мирон улыбнулся печально и попросил чертовски вежливо:

– Пригласи меня, пожалуйста, Кристин. Нам нужно поговорить.

– Наговорились уже. Мне хватит, – огрызнулась я.

– Это касается галереи. Поверь, тебе точно стоит пригласить меня в дом и выслушать.

Глава 5. Подарки судьбы

Нужно было слать Мирона к черту, но он был удивительно серьезен. Я решила не рубить с плеча и сняла блокировку ворот через телефон.

Мир склонил голову и едва заметно улыбнулся. Я очень сильно старалась не злиться на него за эту улыбочку и за все остальные, когда я ему уступала.

Он загнал машину в гараж, даже успел открыть мою дверь и подать руку. Я проигнорировала помощь.

Сидеть в машине из вредности было бы глупо.

– Не надо паясничать, Мир. Ты давным-давно произвел на меня впечатление, – отрезала я и самостоятельно вышла из авто.

– Знаю, помню и, видимо, никогда не искуплю, – пробормотал он мне в спину.

Я не ответила и пошла в дом.

На ходу снимая пальто, я пыталась успокоить нервы. Слишком много воспоминаний тащились за мной вместе с Мироном. Я бы очень хотела забыть или хотя бы не реагировать так остро на свое прошлое.

Мечты-мечты.

Я приставила палец, чтобы открыть замок на двери. Правила приличия требовали пропустить Мира вперед, но я даже дверь не стала придерживать. Ему пришлось поймать ее и проскочить скорее в холл.

Пока он возился с верхней одеждой, я уже прошла в гостиную и включила везде свет. Мне нравилось опережать его на два шага. Хоть какое-то превосходство после тотального унижения у нотариуса и на кладбище.

– Говори, что хотел, и уходи, – сказала я жестко.

Но Мирон не спешил приступить к делу.

Мое оттаявшее сердце предательски сжалось в очередной раз. Каким бы гадом ни был Мирон, он не заслужил потерять всю семью. Сначала родители, теперь Степа. Сложно представить, что он чувствовал сейчас. Странно, что он проживает потерю здесь со мной, а не в вонючем баре в обнимку с третьесортной шалавой.

Я ждала, не смея прервать его.