Тайны и ложь

Мирон не попытался уклониться.

Меня скрутила Катя. Она поймала мои руки и прижала их к бокам.

– Крис-Крис, ты чего! Тише. Успокойся!

– Черта с два я успокоюсь! Какого хрена ты тут делаешь, Мир?

– Вызвали, – развел руками Бероев. – Как и тебя.

– Ты не был на похоронах, но заявился на оглашение завещания. Где тебя носило, урод, пока я хоронила твоего брата?

– Тише, тише, тише, – продолжала шикать Катя мне в ухо. – Потом его убьешь, Кристин.

– Да, господа, прошу всех успокоиться, – присоединился к Кате и нотариус.

Всех – это он меня имел в виду. Наташа Мирона знать не знала. От моей вспышки ее вообще прибило к стулу. Она смотрела на нас, как зритель ток-шоу, где вдруг началась драка.

– Я готов подставить лицо потом, Тиныч, – фальшиво весело пообещал Мирон. – Удовлетворю твою жажду крови.

– Пошел ты, – рявкнула я. – И не смей меня так называть. Понял?

– Понял, Кристина Дмитриевна, – издевательски проговорил Мирон и устроился около Наташи. Она рассматривала его с нескрываемым интересом.

Пообещав Кате быть тихой, я села обратно в кресло. Пришлось обнять себя руками, чтобы запретить телу бунтовать. Меня потряхивало от желания причинить ублюдку острую боль.

Несколько минут я приходила в себя. Нотариус окинул взглядом нашу компанию и начал процедуру. Его монотонный голос немного успокоил. Я вспомнила, зачем мы тут все собрались.

Катя гладила меня по плечу, тоже внимательно слушала.

Я была готова ко всему и сжала кулаки, когда первым делом оглашали наследование дома.

– Из принадлежащего мне имущества я завещаю принадлежащее мне на праве собственности недвижимое имущество, а именно дом…

Я затаила дыхание, но нотариус обошелся без драматической паузы и быстро закончил:

– Моей жене, Бероевой Кристине Дмитриевне.

Также Степа завещал мне все свое движимое имущество. Учитывая, что он разбился на машине вдребезги, то остался только квадроцикл.

– Забавно, что Стёпка оставил тебе квадрик, – не промолчал Мирон.

– Ты серьезно находишь что-то забавное здесь? – рявкнула я.

– Господа, обсудите все позже, – обратился к нам нотариус, которого мы сбили.

Мирон зашил себе рот пальцем. Я с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть. Чертов клоун.

О, лучше бы Мир продолжал паясничать. Потому что как только оглашение продолжилось, я сама была готова умереть.

Муж больше ничего мне не оставил. Нотариус перечислил все остальное имущество, и оно было поровну поделено между Мироном и его детьми.