Измена. Сладкая месть

 – Если она мне изменяет, то это с ней что-то не так. Я не стану копаться в себе, оправдывая неверность.

Сказал как отрезал.

Я закусила губу и замолчала.

Мне бы хоть каплю такой уверенности в себе. Наверное, я бы не сидела сейчас в этой машине, а уже собирала Вадькины вещи.

Как ни крути, а на фото и видео был он. Я могла сколько угодно оправдывать мужа, но факты – вещь упрямая. Мне очень захотелось отменить поездку, но было поздно. Павел остановил машину на парковке. Я выпрыгнула из нее, как черт из коробки.

– Где они сейчас? – спросил он в трубку.

Три раза покивал ответам от невидимки, поблагодарил и отключился.

Мы прошли мимо уютных коттеджей к реке. Я больше ничего не спрашивала и не сопротивлялась. Из-за деревьев стало видно пляж и немногочисленных посетителей. Я сразу узнала мужа. Он сидел на широкой скамейке и обнимал ту самую брюнетку. Она закинула на него ноги, развернулась и впилась поцелуем в губы Вадима.

Они как будто специально устроили для меня показательное выступление. Я почувствовала, как рука Павла сдавила мой локоть сильнее.

– Больно, – шепнула я.

– Знаю, – выдохнул он тихо.

– Нет, вы делаете мне больно.

Я высвободила локоть и подняла глаза, полные слез, на своего брата по несчастью. Думала почему-то, что увижу в отражении отчаяние и боль, но нашла там только досаду и каплю злости.

– Простите, – проговорил Павел. – Я не хотел.

Он моргнул и каким-то волшебным образом выразил лицом и глазами тонну сожаления и поддержки.

Кивнув ему, я побежала обратно к машине. Слезы лились по лицу. Мне было больно, противно, страшно. Я мечтала вернуться и устроить разборки. Чтобы пух и перья летели. Наорать на Вадима и повыдергать черные космы чужой жены.

Но ноги уносили меня подальше от сладкой парочки. Я боялась, что умру прямо там на пляже, если Вадим меня заметит.

Павел следовал за мной широкими шагами. Он открыл машину, и я скорее спряталась в салоне, чтобы разрыдаться.

Не спрашивая ни о чем, чужой и такой же обманутый муж повёз меня обратно в Москву. Я плакала тихонько, стараясь не упасть в отчаяние и истерику. Очень не хотелось быть такой слабой перед Павлом. Но я была. Совсем непросто изображать хладнокровие, когда сердце разбито.