Большая ошибка

– Мне нравится сапфир. Мы просто зашли в магазин, и там он предложил мне выйти за него. Все так странно и быстро. Как будто случайно. Я до сих пор не верю.

– Ах, как романтично, – вздохнула Настя. – Он встал на одно колено?

– Не с Женькиным мениском, – рассмеялась я.

На самом деле я не чувствовала в отношениях с женихом никакой романтики. Вообще, можно сказать, ничего не чувствовала. Разве что… надежду.

Сама толком не знаю, на что я надеялась. На лучшую жизнь. На уважение. На право выбирать.

У меня не было ничего этого до встречи с Женей Грифелевым, которого все звали в нашем городе Грифом.

Не скажу, что меня напрягал бизнес жениха. Намного больше сомнений вызывало его слишком возвышенное ко мне отношение. Он как будто действительно любил меня. И это было самым невероятным.

– Гриф, конечно, не принц, но на фоне нашего вшивого городишки ваша история достойна экранизации, – запела Света. – Начиная с вашего знакомства, все невероятно.

– Это просто магия, – не унималась Настя.

Я не верила в это, но не стала спорить. А вот Света закатила глаза, не стесняясь.

– Самец он, Настюх. Охотник. Не мог он Сашку не забрать с того праздника жизни. Понимаешь?

– А ведь это я тебя участвовать уговорила, помнишь? – ткнула в меня пальцем Настя.

Я пригубила из бокала, улыбаясь и кивая. Да, это было весело и совершенно невероятно.

– Расскажи, – почему-то попросила Света.

Я не возражала. И даже если бы стала, Настю всегда несло на романтику, и никто бы не смог ее остановить.

– Мы пришли в клуб, а там объявили конкурс красоты. Я спутала даты. Знала бы – не потащила бы Сашку танцевать в тот день.

– Да, память у тебя дырявая, – усмехнулась я. – Зато упрямство прокачано.

– Коне-е-ечно, – гордо протянула Настя. – Я тебя полчаса уговаривала участвовать.

– Дома с мамой и ее кретином Гришей, – сразу выдала правильный ответ Света.

Девчонки рассмеялись, и я тоже выдавила улыбку за компанию. Откатиться назад и просто представить вариант моей жизни без Жени было мучительно больно. К хорошему быстро привыкаешь, вот и мне совершенно не хотелось оглядываться. Я смотрела вперед на огни Москвы, которые уверяли, что все это мое и для меня.