Дорогой скорби: «Долиною смертной тени»

Его цели – алессианские храмы.

– А я тут причём? Вы меня вообще хотели привлечь для поиска артефакта с Акавира, господин Гюнтер. Я тут вам не помощник.

– Нет, мой друг, – недовольно высказался имперец. – Ещё как причём. Эта тварь, видимо охотится за последователями вашего культа… а вы, похоже, во всём Тамриэле – последние, и ты ещё можешь собрать своих друзей. Мы должны поймать это существо, а потом выйдем на того, кто его послал. И помимо этого какие-то сектанты у Хаммерфелла увеличивают своё влияние, появившиеся одновременно с ним.

– Простите, – Азариэль уверенно отвечает, в нём нет и крупицы желания возвращаться к битвам, войнам и крови. – Я не могу. С меня хватит.

– Послушай! – рявкнул Гюнтер, – ты пойдёшь со мной. Мне сейчас не до наставлений и всяких убеждений, – имперец поднял руки, и солдаты в один момент лязгнули клинками, обнажив их наголо. – У меня приказ от Регента и мне всё равно, хочешь ты или нет.

Доселе слушавший спокойно учитель сделал пару шагов вперёд.

– Я не желаю вам зла, – стал мерно говорить Варкут’нель-Гайн. – Но вы станете ничего ладить против нас, иначе я вас отправлю на встречу к «амаралдане’ада».

– Хорошо, – тут же сказал Гюнтер, не желая пытаться одолеть сокрушительную магию разрушения. – Ступайте отсюда, но знайте, что ваш отказ будет иметь… далеко идущие последствия.

Варкут’нель-Гайн кивнул отошёл в сторону, где его приостановил ученик.

– Что будем делать? – обеспокоено спросил Азариэль.

– Нам надобно отправляться. Скоро тут будет не продохнуться от имперских солдат… он сказал, что в Хаммерфелле появилась секта. Вот и узнаем о ней. А теперь собираемся и уходим.

– Господин, – тихо обратился один из солдат. – Зачем вы пытались завербовать этого эльфа? Это всё из-за его прошлых заслуг?

– Заслуги? Они ничего не стоят, солдат.

Глава вторая. Последнее задание Имперской Разведки

Вечером этого дня. Кватч.

В полутьме зала таверны «Благословение девяти», за простеньким столиком, черноволосый мужчина в кожаной куртке, из такого же материала сапогах и штанах, с белой рубахой на теле, мирно заканчивает трапезу, добивая скромный ужин.