Другая сторона озера

У окна стояли две продолговатые деревянные кадки с метр или чуть больше высотой. На них имелись слив и краны для подачи воды. Я бесцеремонно вошёл в оранжерею и обнаружил за буйно заросшей каким-то кустом клумбой барную стойку и мягкие кресла, из которых, скорее всего, открывался вид на озеро. Недолго раздумывая, я плюхнулся в одно из кресел и уставился в темноту за окнами. В свете, падающем через окна, кружились снежинки и подвывала метель. Закрыв глаза, я вытянул ноги и запрокинул голову, но порелаксировать удалось недолго – скрипнули створки распашной двери и послышался бодрый голос Димыча:

– Ну что, тут бы и Тютчев спился.

Скажи, какое место, а?

– Да тут и Хемингуэй бы не отказался, – пробормотал я, разлепляя глаза. Димыч успел переодеться в спортивный костюм, а в руках у него была корзинка с фруктами и бутылка.

– Если хочешь, и виски, и водка, и вино, и коньяк есть. Затарил всё, как надо.

Я отрицательно покачал головой:

– На переправе коней не меняю. Давай уж сегодня самогон твой попьём.

Димыч принялся накрывать на металлический столик между двумя бархатными креслами, в которых мы расположились:

– Это вообще-то настойка. Просто травы такие, что сразу и не поймёшь.

– Да даже лучше, если травы. Димыч, а ничего, что мы тут так по-свойски всем пользуемся?

– Да вы же друг Олега Алексеевича. К тому же партнёр. Вы же знаете, какой он человек, он бы с меня три шкуры спустил, если бы вам тут было неуютно. Он так и сказал, если честно.

– Что-то мы опять на «вы».

Димыч засмеялся:

– Наверное, потому что мы про Олега Алексеевича вспомнили. Да что там говорить, он вот в этих самых купелях, – Димыч указал на деревянные кадки у окна, – Витька с Вадиком заставлял париться. Олег Алексеевич тогда сильно напился ночью, а когда я ушёл спать, под утро один поехал на лося. Свалился на снегоходе с крутого берега и подвернул ногу. Не заметил засыпанный край обрыва, даром что тут столько времени провёл. Так и просидел до вечера, пока Вадик с Витькой его не нашли.

Упал он не сильно, но снегоход поломал и ногу подвернул, идти не мог. Ребята на лыжах весь день бегали, его искали, след снегохода замело же. Я с больной спиной тогда был, дома ждал. Как вернули его, он целый час сидел у камина и коньяк пил. Как напился, стал говорить, что мы спасли его от леших, и он этого не забудет. В общем, поил нас пару дней, и сказал, что дом в нашем распоряжении, когда его нет. Я думал, утром протрезвеет и забудет – а нет.