Восхождение к власти: противостояние

Я рос сиротой на улицах Тираны, но полк-орден дал мне кров и пищу, когда я бежал в Империю во время её становления.

Карамазов не удивлён такой короткой и весьма приевшейся истории. Мир, который столетиями назад обрёк себя на жалкое существование, подломившись под башней собственной гордыни и тщеславия, стал похож на отражение ада, в котором люди подверглись страшному мучению. И неисчислимое множество людей получили глубокие раны, увечья на душе во время существования в эпоху разброда, но пришёл первый Канцер, а с ним железная мораль и порядок, только вот раны прошлого люди до сих продолжают нести на себе.

– А что было в подгороде Рима, Тит? – вопросила Эмилия. – А то мы не особо успели поболтать.

– Ничего особенного, – дал скупой ответ воин.

– Ну, хоть что-нибудь, Тит. Мы же в одном ордене, а твой рапорт настолько сухой, что им можно

– Да тут особо нечего говорить. Обычные подземные бои, бойни в канализации и выживание. Всё то, для чего нас тренировали и готовили.

– Тит, ты же соприкоснулся с целой цивилизацией.

– Не скажу, что там так чудесно, как ты думаешь, Эмилия, – хладно проговорил Тит. – В конце концов, никто не рад жить в канализации, на дне города… и имперского общества.

После слов Тита все трое продолжили идти в полной тишине, по однотипным коридорам, спускаясь по серым лестницам, пока не оказавшись в очередном коридоре, Карамазов не проронил вопрос:

– Я знал Данте ещё во времена, когда случился конфликт «Часа предательства ангелов», и до сих пор не пойму… чего он такой… безжизненный.

– А ты я та

– Да, но вся информация по нему была засекречена. Как так-то?

– И даже тебе, Верховному Инквизитору, ничего не выдали? – ухмыльнулась Эмилия.

– Нет. Статус информации о нём таков, что им может пользоваться только Канцлер и Верховный Отец.

– Я знаю о нём столько же, сколько и ты. Славный командир, нам всем как отец, радеет за родину и больше ничего.

Впереди показалась дверь, конец коридора, за которым кроется Пункт Стратегического Планирования и Карамазов, не желая узнавать что-то у Данте, решил расспросить всё у спутников:

– Эмилия, Тит?

– Да ничего мы не знаем, – взяла слово девушка.