Восхождение к власти: противостояние

Карамазов и Эмилия пошли к небольшой двери, ведущей в один из многих коридоров, расположенных под толстым слоем земли. Бывший инквизитор был крайне удивлён, когда узнал, что у полк-ордена разбросано по всему Рейху не менее двадцати скрытых оперативных баз, которые продолжают служить Магистру, скрываясь от глаз нового правителя. Сейчас, они вблизи Милана и Карамазов был удивлён, как их до сих пор не рассекретили, но Данте а его вопросы лишь холодно отмалчивался.

– Ты неплохо сражаешься, – сказала Эмилия. – В Инквизиции научили?

– Не совсем… – тяжёлой речью донёсся ответ, и Карамазов опустил голову к груди, погружаясь в несладкие воспоминания. – Да, в Инквизиции учат владению мечом, но я вырос в ту эпоху, когда выживать приходилось в драках и бойнях. Италия до прихода Канцлера была слишком адским местом, чтобы не научиться владению холодным оружием.

– И как же ты стал Верховным Инквизитором, если рос на улицах?

– Поступил на службу Инквизиции, когда она только появилась, а после… «Часа падения ангелов», мне был дарован этот титул.

– И что же там случилось?

– Я… я не хочу это вспоминать. А ты где так научилась махать клинком? – моментально вопросом перевёл тему Карамазов. – В ордене? Я просто не видел, чтобы слуга Данте так умело обращался с мечом, и поверь, ты достойный противник.

– Спасибо, – губы девушки расписала лёгкая улыбка.

Карамазов и Эмилия вышли за дверь, ступив шнурованными лёгкими ботинками на бетонный пол, сдавленный серыми стенами низким потолком, на котором прикреплены лампы, освещающие проходы тусклым лунным светом.

– Родители, наверное, гордятся тобой.

– Не знаю, – омрачённо ответила девушка. – Я их давно не видела.

– Они бы гордились. Судя по тому, кого я вижу перед собой, тут нет повода не гордиться.

На тёплые слова Карамазова Эмилия ответила широкой и милой улыбкой, ибо девушка впервые за долгое время услышала о себе столь хорошие слова. За долгие года службы она получала только похвалу, которая пропитана официозом и ничего больше. Никакого тепла, ничего приятного для сердца.

– Ты действительно так думаешь?

– Да. Мой друг Морс смеялся бы надо мной, но я готов это повторить ещё раз.