Восхождение к власти: новый порядок

 – Если вы нам всё сейчас расскажите, то мы вас отпустим, если нет, то вас ждёт участь похуже обычной казни, – Данте продолжил давить во свидетельство серьёзности намерений поднёс раскалённый осколок металла к глазу одного из воинов.

– Не нужно, – сдался воин, – всё скажу.

– Предатель!

– Я не дурак. Нас послали в заведомо самоубийственную операцию. Противостоять «Ангельской Страже». Бха, они бы ещё приказали нам на танк пойти с ножичком.

– Говори, – потребовал Данте, убирая металл. – Всё.

– Я – младший лейтенант элитного сто пятого мотопехотного полка, взвод разведки.

– То есть вы все не из одной войсковой части? – хладно спросил магистр, отбросив раскалённый кусок.

– Да… мы – сводное подразделение, господин, – опустил голову парень. – Все – из воинских частей возле Рима.

– Кто курировал?

– Приказ поступил сверху. Судя по всему, это Гвардия мортариев[10 - Гвардия мортиариев – особое гвардейское подразделение численностью отлично подготовленных 10 000 человек, ответственное за охрану Канцлера, выполнение особо важных задач различного толка, и ответственные за подавление мятежей.

– Мортиарии? Личная гвардия Архиканцлера?

– Да.

– Вы ошибаетесь, – магистр убрал и пистолет. – Вы должны были знать, что пару дней назад половину из них отправили в тюрьмы, а половину на казнь. Их командир, Терций, посмел перечить Рафаэлю в его плане по переделу территорий.

– Я не знаю, кто его отдал, но сотня боевых офицеров получила приказ – собраться в указанной точке, обмундироваться в предоставленную экипировку и уничтожить всех в этом поместье.

– Как с вами связались?

– Через командиров частей. Они нам сообщили, что нужно. Всё оформили как командировку. Судя по всему, наверху посчитали, что использование армии намного эффективнее, нежели других органов карательной машины.

– Хорошо, – махнул магистр, встав в полный рост, – ладно, забирайте их.

Звено под дулами автоматов стали уводить солдат. Десять воинов колонной были уведены прочь, в сторону БТРа. У магистра в сознании витает множество мыслей о произошедшем событии. Это не просто выражение неудовольствия, или репрессия… это попытка ликвидации с помощью армии, войск и ассасина, и на такой мог пойти лишь один человек.

– Господин, кто это такой смелый? – спросил один из воинов.