Во имя порядка: у истоков Союза

– Почему не солнце? – с вкрапинами потаённого презрения, продолжает говорить инквизитор. – Куда более логичнее для бывших последователей «семерых» было выбрать поклонение светилу.

– Солнце часть заботы огня о нас… солнечное пламя, свет этой звезды, есть пламя святости и попечения о нас. Божественный огонь явился в солнце, чтобы отделить тьму от света, ночь от дня и осветить пути земные, – вдохновенно ответил Вилдас. – Солнце – это его попечение, но не божественная сила.

– Ты знаешь, что это за одежда? – спросил инквизитор, показав пальцем на символы огня.

– Нет, – покачал головой мужчина.

– Святой орден в древности своей очень много ритуалов связывал с солнцем и огнём. До реформы Великого магистра Сарэнто Далль‘Альзаца большинство религиозных действ базировались на огне и солнце. Только потом их стала сменять вода.

– Это же… о божественный огонь… почти три тысячи лет тому назад.

– Да. И какое совпадение, что одеяние почти огнепоклонников попадает к огнепоклоннику.

– Таково благое произволение благого огня! – с улыбкой воскликнул Вилдас.

– Скорее совпадение, – грубо проговорил мужчина, приударив коня в бока, ускорив коня. – Быстрее

– Господин инквизитор, вы так и не обозначили место нашего прибытия. С утра мы как вскочили на коней, так вы и не…

– Мы начнём с аббатства Римостер, – грубо оборвал того Сигизмунд. – Именно там провела молебен Альвеза перед возвращением в Златоброд и именно там мы можем найти зацепку, или может быть проклятый предмет.

Оба ещё быстрее поскакали в аббатство, поднимая за собой облака дорожной пыли. Вскоре их лошади очутились у невысокого хлипкого заборчика, у калиточки, сколоченной из досок. Вилдас приметил, что серость дерева, его невзрачность и поросль мха говорят, что ограде много лет. Так же его взгляда не ушли и клумбы с пожухшими цветами и распаханные огородики у стен аббатства. Инквизитор же не унимал глаз от двухэтажного строения, выложенного из нетёсаного камня с деревянной крышей.

Оба слезли с коней, и медленно двинулись по узкой протоптанной дорожке. Вдохнув всей грудью, служитель Церкви ощутил приятный аромат травы. Им на встречу, рассекая ряды монахов, бежит мужчина в чёрных рясах и с отпущенной бородой.