Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

И после недолгой борьбы, начальник правительства, как-то нехотя, но все, же уступил место у трибуны.

– Я Верховный Отец нашей великой церкви, – громогласно и вдохновенно начал вставший у трибуны иерарх. – Мы услышали мольбы и нужды армии. Они защищают нас, оберегают наш покой, а теперь пришло время нам отплатить. Империал Экклесиас объявляет Иберийский Крестовый Поход, и отправляет несколько боевых соединений Корпуса Веры в поддержку нашим братьям в борьбе с отступниками. Праведным светом мы искореним эту сепаратискую ересь, – эффектно и, подавая призыв, басит Верховный Отец, и немного обождав, столь же помпезно продолжил.

– Спасибо вам, ваше святейшество, – тихо, практически не слышимо проговорил сам себе маршал.

– Ха! – внезапно воскликнул Лорд. – Как можно кормить тех, кто не может подавить мятеж? – С возмущением задал свой вопрос руководитель Имперор Магистратос.

– Как можно кормить тех, кто не может предвидеть мятеж и тех, кто ставит не умелых губернаторов во главе? Как можно доверять тем, кто убог умом и душой и проваливает ту великую цель, которую на него возлагает наш великий Канцлер. – Спокойно упрекнул Верховный Отец.

– Да, что ты знаешь о нашей работе, господин церковник?! – импульсивно высказался глава правительства

– Вы смеете дерзить верховн…

– А заткнись, – прервал Лорд–Магистрариус кого–то парламентёра.

– А как же полк–орден? – неожиданно для всех присутствующих спросил Исайя. – Если их призвать, они помогут побороть опрометчивое восстание… они для этого и служат.

– Эти предатели мало что могут. И они продемонстрировали своё свинство тем, что просто не хотят жертвовать на этой войне собой, – дерзит Главный Лорд. – Вон-а, мы их ещё звать должны? Пусть сами приходят и берутся за оружие.

– А может, они лучше натренированы, и не бросаются в бой сломя головы, стараясь выполнить ваши, порой безумные, приказы.

– Да как ты смеешь их поддерживать, ты гнида полк-лоялисткая.

После этого в зале вспыхнула волна негодования, от нанесённого оскорбления. При первом Канцлере такой дерзости никто себе не позволял, но вот за время правления второго наступило время раскрепощения в кругах власти и взаимные оскорбления почти стали нормой.