Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Проходя, юноша заглянул ей в её глубокие карие глаза, и в его душе прошла лёгкая волна тепла, что можно назвать неважным увлечением, свойственное каждому подростку его годов.

– Ох, Габриель, как… что с тобой случилось, откуда у тебя эта ссадина на щеке, – с неповторимым удивлением спросила Камилла, вырвав парня из собственных душевных томлений.

– Да, так, – последовал короткий ответ.

Габриель всегда сохранял малословие и кротость, но замкнутым человеком он никогда не был. Он любил поговорить, но считал, если разговор пуст и не имел смысла, то просто предпочитал промолчать.

– Тебе лучше следует рассказать, – с явной требовательностью и нажимом заявил Давиан. – Может, сможем помочь.

– Вряд ли вы поможете, – сухо дал ответ Габриель. Я познакомился с уличным комиссаром.

– Хорошее утречко у тебя выдалось, – сдержанно, но с нотками внутреннего бунта, подалось со стороны от одного из друзей юноши.

После этих слов он кинул взгляд на Элен, не обратив внимания на глаза товарищей, полных сострадания, но она стояла без реакции, разговаривая с кем–то в паре метров, не обращая на Габриеля никого внимания.

– Ох, Господи, как ты? – С присущим только для этой девушке волнением спросила Камилла.

– Я? Да, нормально.

Неистовый звон звонка прервал их разговор, ознаменовав начало пары. Все разбежались по своим одноместным партам в ожидании дедушки Гюнтера, как студенты называли своего преподавателя. Но сегодня занятие проводил не он. Вошедший преподаватель был намного моложе и сразу призвал к тишине.

Академик окинул холодным взглядом сидящих учеников, будто упиваясь властью над ними. Осмотрев всех, он стал говорить:

– Уважаемые учащиеся, сегодня мы проведём только одно занятие, остальное пожелал вам сказать сам ректор.

По аудитории готовы были пробежаться торжественные вздохи и бодрые переговоры, но тут же они оборвались резким словом

– Прошу вас, прекратите, у нас есть ещё целых полтора часа на занятие, – нервно, не терпя беспорядка, сказал преподаватель.

После чего академик залез в портфель, достал оттуда тетрадь, положил на стол и открыл её.

– Кто ни будь, приготовил, что хотел Гюнтер Вериль. – Не отрываясь от тетради, спросил преподаватель, посматривая на юношей и девушек, с непринуждённой колкостью добавив.