Когда гаснут звёзды

 – Да ты даже на храмовые праздники особо не ходишь и на сходы зажравшихся аристократов, которые устраивает Даль’Мерсер!

– Итиэль, ты хоть мне, и старый друг… но не забывай, что ты говоришь про знать, – с нуднотой стал причитать Штеппфан. – Избранники божественного Мальфаса, как-никак. Будь повежливее. Я тебя ещё пойму, а вот ляпнешь при ком-то другом, точно отвесят или штраф, или десяток плетей.

– Хорошо. Ну, а что тебе там делать? – улыбнулся Итиэль. – В любой праздник ты только и сидишь, что работаешь или дома читаешь.

А я с девушкой познакомился, которая меня проведёт. У неё и в фамилии волшебная приставка «Даль» имеется!

– Может я и приглашу кого-нибудь на бал в честь Звёздной летней ночи, – ухмыльнулся судья, сев за своё кресло и Итиэль увидел слегка полноватое овальное лицо, нефритовые неширокие глаза и чёрный короткий, аккуратно стриженный волос; опрятный вид навеивал образ исполнительного чиновника, а нефритовый оттенок глаз отдавал чем-то сердцеземским. – Вон, хотя бы… К-Калию Закареш.

Я не думаю, что она откажется со мной сходить на бал.

– Ха! – подорвался Итиэль с кресла, быстро миновав весь кабинет, оставив смачные грязные следы на белом «пушистом» ковре. – Ты и пригласить Закареш!? Да я скорее поверю в то, что Подгород удастся сделать цивильным и праведным местом, где Ралата удариться в веру Семерых, чем ты её пригласишь, – парень завершил свой путь у шкафчика с сервисом, цепкими пальцами отворив дверь он нашёл там графин с мутной жидкостью, который тут же взял.

– Почему ты столь категоричен? – поднял бровь судья, откинувшись на спинку и с недовольством посмотрел на сапоги Итиэля. – Зараза, теперь придётся ковёр стирать.

– М-м-м, элтридорское красное, – втянул приятные терпкие ароматы секретарь, поглаживая гладкий хрустальный сосуд. – С нотками гвоздики. У тебя недурной вкус, – Итиэль взглянул на Штеппфана, лик которого омрачила неприятная серость.

– Ты это, не уходи от темы.

– Иди и пригласи её, – с задором сказал Итиэль, потерев ладони, убрав вино и вернувшись в кресло.

 – Я готов поставить сотню, да нет – тысячу медяков на то, что ты струсишь! Не сможешь. Будь ты хоть сто раз героем битвы за Пороховой утёс, но ты боишься девушек больше нежити!

– Ты действительно так думаешь? – потёр ладони Штеппфан.

– Конечно. Я знаю это, – сложил руки на груди парень, поёрзав в кресле, пытаясь хоть как-то согреть себя. – Ты как видишь Закареш, у тебя едва ли не подкашиваются ноги.