Дорогой скорби: крушение Ордена

 – Что это?

Входя в зелёную зону и оставляя за спиной светлые песчаные берега, рыцарь дал ответ:

– Между кандидатом и неофитом есть несколько стадий. Клятва крови, которую вы давали на закате – первая. Акт Пришествия – это вторая стадия, когда все кандидаты приходят в Цитадель. И третья будет завтра.

Услышав всё, что можно от немногословного рыцаря Азариэль продолжил путь рядом с воителем в полной тишине и видом поникшей фигуры.

Ремиил бросил краткий взгляд на юношу, который плетётся прямо за ним по узкое поросшей дорожке.

«Ох, какое же слабое нынче поколение вышло. Совсем изнежились», – стал ворчать про себя рыцарь, не желая смотреть на то, как юношу с аппетитом поедает апатия этого вечера, постепенно растворяя его душу в яде уныния и слабости. Ремиил хочет видеть перед собой юношу, которого не грызёт чувство уничижения, ибо сам вид такого парня отвратителен для старого воина.

«Что же ему такое сказать, чтобы поднять духом. О Мара милосердная помоги мне!» – взмолился рыцарь. – «О точно. Он же после клятвы так и просил».

– Да, кстати, – исказив полные исцарапанные губы, толи в неприятии мягкости, то ли в улыбке заговорил Ремиил. – Я встретил и проводил твою знакомую через лес как ты и просил, можешь, не беспокоится. С ней всё в порядке.

– Спасибо вам, я этого не забуду, – с некоторой толикой покорности и благоговейности вымолвил юноша.

– Заплатишь, и будем в расчёте.

– Что? Как так? – обеспокоился Азариэль.

– Успокойся, – улыбнулся Ремиил. – Ты ничего никому не должен. Я же не Иерарх какой-то, чтобы с тебя драть монеты.

– А вы платите что-то?

– Мы ничего не платим, согласно Кодексу. Да, в Ордене есть сборы вроде «имущественного» с жалованья с мастеров, магов и учёных, но у рыцарей привилегия – мы освобождены от этого. Ну ладно, пойдём уже.

Для Азариэля новость о том, что его старая знакомая, подруга детства добралась без пришествий, это отрадные вести.

Путь до ворот прекрасен. Мягкий и непринуждённый шелест зелёных листьев приятно гармонирует, смешиваясь с прекрасными и неповторимыми трелями лесных беззаботных птиц, что распевают песни дни напролёт, будто бы это праздные гимны.