Восхождение к власти: день гнева

– Маритон, я принесла планшет, – держа в руках небольшое блестящее квадратное устройство, говорит девушка. – Давай посмотрим, что на том диске?

Голова мужчины склоняется в кивке, и пока девушка готовит планшет, парень не отказывает себе в удовольствии ещё раз посмотреть на неё и как можно дольше задержать взгляд единственного живого глаза. Несмотря на ранения руки и ноги Анна не теряет в своей красоте. Чёрный смольный волос приведён в порядок, лицо умыто, а ссадины на лице старательно замазаны кремом. И учитывая, что это дом, где живёт Анна, не удивительно, что девушка решили привести себя в порядок, после тяжёлого дня.

Аккамулярий до сих пор не может понять, как Легат так легко его отпустил, особенно если вспомнить, как Маритон цеплялся за девушку и старательно за ней приглядывал, что за секунду после ранения, что после, в полевом лазарете, когда Киберарий решил подлатать Анну. Такой непримиримый борец со всем еретическим должен был его отправить тут же на допрос, так как Маритон поставил под сомнения идейные основы государства, ибо создал угрозу создания более чем профессиональных отношений.

Но вместо этого Легат отпускает их по домам, приказывая ожидать его вызова, забирая с собой пленника, важные документы и оставшись понаблюдать, как часть квартала сгинула в вихре адского огня авиации.

– Вот, почти загрузился, – твердит миловидная девушка, держа на экране длинные пальцы правой руки, водя по сенсорной поверхности.

– Скажи, Анна, зачем ты пошла со мной? – кидает странный вопрос мужчина.

 – Ты же знаешь, что это опасно, противозаконно. Тебя могут за это…

– Я знаю, что будет, – понимая, о чём говорит её напарник, обрывает девушка мужчину. – Но ведь то же самое можно сказать и о тебе. Почему ты решаешься получить это знание, если сам ещё с утра обещал убить «Вольника»?

– Анна, душа моя, – с улыбкой на лице и полной свободой чувственного слова, дрожа голосом, делает комплимент Маритон. – Ты умная девушка и должна знать, как я отношусь к этой гнилой власти.

И я буду использовать любой способ узнать, за какими ещё преступлениями стоит Информократия.

– Но ты ведь служишь этой власти. Как ты можешь идти против руки, которая кормит тебя? – на прекрасном бледном лице девушки лёг покров удивления. – Помнишь, как ты сам ловил преступников и сажал их? Разве был там твой протест?

– Ты бесконечно права, – чуть усмехнулся Маритон. – Да, angele mea, (лат. «ангел мой»), я садил тех, кому сочувствую.