Без имен

Я повернулся к ней, посмотрел в глаза.

– Полагаешь, я оставлю тебя наедине с этим дерьмом?

– Ты же уехал в Дублин. Оставил нас здесь.

– Это разные вещи, – я повысил голос.

Карина вздрогнула, не ожидая от меня такого.

– Прости, – буркнул я.

– И ты меня.

Мы обнялись. Я поцеловал ее в макушку и прошептал.

– Боюсь за тебя, Карин. Правда. Мы лезем в такое дерьмо, от которого можно стать не просто вонючим, но и…

– Мертвым, – закончила Карина.

Она отстранила, сверкая на меня своими полубезумными глазами фаталиста.

– Мертвее Женьки я не стану. Да и не собираюсь. Скорее, всех этих уродов сведу в могилу. Или по этапу отправлю.

– Я сам тебя немного боюсь, когда ты так говоришь.

– И правильно, Верден. И правильно, – подмигнула она самодовольно и завела мотор, продолжая прерванный разговор о бегуне. – Когда Крылов в очередной раз откажет, мы выйдем на арену.

– Что с этого бегуну? – уточнил я.

– Выгода. Прямая. Ему проще договориться с нами, чем с государством.

– С государством лучше вообще не договариваться.

– Это точно, – подтвердила Карина, выруливая на шоссе.

Почти сразу мы встали.

– Ненавижу Москву с ее пробками, – пробормотал я, откидывая годову назад на сидение.

– Я тоже не в восторге, но жить в пригороде – еще хуже.

– Едва ли.

– Куда тебя отвезти? Домой?

– Отвези к жене, – попросил я, но тут же передумал. – Нет, поехали к вам. Хочу увидеть Кирюху. Он ведь еще здесь?

Карина улыбнулась, вся засияла. Она не любила ездить на кладбище.

Женя был в ее сердце, а не под могильной плитой. Она одобряла мой выбор – быть рядом с семьей брата, а не у холодного мрамора.

Мы заехали за Кириллом, пошли в Парк Горького, объелись мороженого и сосисок, я чуть не блеванул на бустере. И даже продолжение тошноты до конца дня было лучше скорби и слез, которые я собирался сцеживать на кладбище.

Кирюха не хотел меня отпускать, Карина тоже настаивала, чтобы я остался, но Москва даже в их квартире проникала в меня, раздражала и словно пыталась выплюнуть.

Я не стал спорить с ней, вызвал такси и уехал домой. В ту квартиру, которую мы с Женькой получили от бабушки. Там я чувствовал себя Верденом. Там был мой дом, мои корни. Там мне нужно было подумать обо всем.

Но мысли почему-то снова и снова возвращались к моей прекрасной незнакомке. Я отгородился от мести, от интриг и боли. Я хотел мою порочную нимфу. Я мечтал о ней. Я вспоминал ее стоны и прилипшие к губам волосы снова и снова.