Скрипач. Русское каприччио

С тех самых пор, когда он играл на выпускном концерте в консерватории.

ОСИП

Семен Аркадьевич, отец Йоси, как и полагается человеку с фамилией Цукерман, служил по снабжению, что в Одессе приравнивалось к генеральской должности. Был он красив и, можно сказать, статен, если не считать пивного живота, нажитого непосильным трудом снабженца.

Импозантный агент частенько ездил в командировки по городам и весям победившего социализма и всегда привозил домой много всякой дефицитной всячины, которой потом с успехом торговал на Привозе, для верности переодевшись биндюжником с Молдаванки.

Однажды из столицы советской Украины он притаранил аж двадцать знаменитых «Киевских» тортов и уже намеревался утром идти с ними на рынок, когда вдруг выяснилось, что его кинули, как последнего фраера. Под самодельными наклейками обнаружились настоящие этикетки, гласящие, что срок годности кондитерских шедевров истек аж неделю назад. С публикой на Привозе шутки шутить не рекомендовалось, могли и лицо начистить, поэтому экономный снабженец решил утилизировать просроченные торты домашним способом.

Мама Оси была доброй грудастой женщиной с русой косой, которую она укладывала на украинский манер, отчего заезжие галичане неизменно обращались к ней на мове. Однако ответить им русская женщина Раиса Петровна не могла, так как украинского было в ней ровно столько, сколько и бурятского – то есть почти ничего.

Супружеская жизнь Йосиной мамы в целом складывалась неплохо, если не считать досадных мелочей. Из одной командировки неутомимый агент по снабжению привез гонорею, из другой вернулся с побитой физиономией (по докатившимся слухам, переспал с женой милицейского начальника в Тамбове). А вот из Республики Тыва он приехал с хвостом куда как более серьезным, за что позже и получил судимость.

По поводу веселой болезни и травмоопасных похождений мужа супруга не очень расстраивалась (с кем не бывает, да еще при такой работе?), но когда Семена Аркадьевича повязали на глазах у всего двора за махинации в далеком Кызыле, Раиса Петровна загрустила всерьез.

Впрочем, на то Семен Аркадьевич и был Цукерманом, чтобы предвидеть, что рано или поздно за ним придут.