Скрипач. Русское каприччио

Она присела за обеденный стол, повертела в руках маленькую чешскую вазу, которую он подарил ей на день рождения, и отставила ее в сторону.

– Чем обязана, маэстро? Мне скоро на репетицию.

Нежданный гость поднял голову. Несмотря на язвительное обращение, холода или насмешки в ее глазах он не увидел.

– Да вот, за часами зашел.

– Неужели час «икс» пробил?

– Ну, что ты, Валюха, не надо так. Я уже все свое получил.

– Я тоже…

Чуть помедлив, она поднялась из-за стола и направилась в соседнюю комнату.

Из комнаты она вышла со старинными, богато инкрустированными часами – единственным ценным предметом, который он не пропил и который она обещала отдать только тогда, когда его совсем прижмет.

Он засунул часы в припасенную клетчатую сумку и приподнялся с дивана.

– Спасибо.

– Иди.

В коридоре она не выдержала.

– Что случилось-то? Совсем плохо?

Он оглянулся, как будто недоумевая.

– Да нет, я бы сказал, совсем наоборот. Впрочем, черт его знает. Ты все там же?

Она кивнула.

– Прости меня.

– Да иди уже. Бог простит.

АКТРИСА

Валентина Гаврюшкина была голубых кровей. Во всяком случае, так утверждала ее старорежимная бабушка, в девичестве – Суворина, которая до самой смерти выходила к обеду в бархатном платье с отложным кружевным воротничком.

Фамилию свою маленькая Валя не любила и втайне желала найти себе мужа с более звучным семейным именем. Однако жизнь распорядилась иначе: первым ее супругом стал футболист с трудно произносимой фамилией Саргсян.

С подающем надежды игроком «Спартака» Валя познакомилась на вечеринке, куда ее затащили подруги по Щуке. Нельзя сказать, чтобы она сразу влюбилась в Артура, но и отказать напористому нападающему не смогла. Звездная жизнь так лихо закрутила юную студентку театрального училища, что она и не заметила, как вскоре оказалась в зеркальном зале Дворца бракосочетания, где под многочисленные фотовспышки сказала тихое «да».

Как и многие футбольные представители солнечного Кавказа, Артур любил раздавать автографы гораздо больше, чем тренироваться, поэтому вскоре надежды подавать перестал и вынужден был уехать к себе на родину, где в ереванском «Арарате» его взяли на подмену.