Новик, невольник, казак

 – Василий верно подметил. У Ворона тот еще сброд под рукой был. Каждый своего атамана стоил. Чужую жизнь забрать, что свечу задуть. А уж если хороший куш зачуют – друг другу глотки перегрызут. Только Ворона и боялись. Знали, что вожак нелюдь пострашнее их самих. К слову, из тех четверых, что на веслах сидели, только один снисхождения заслуживает – Антип Куцый. На нем невинной крови нет. Остальных давно черти ждут.

– Понятно. А ты, Семен, значит, не такой… Аки агнец… – словно осуждающе произнес Серко. – Но все же Ворон тебя к себе принял и доверие оказал.

Ни Типун, ни Полупуд к такой трактовке событий готовы не были и лишь переглянулись растерянно.

– Гм… да… Умеешь ты, Иван, спросить… – пробормотал кормщик, усердно скребя затылок.

Я негромко кашлянул в кулак, привлекая внимание. Влезать без спросу в разговор старших не по чину, можно и чубуком по лбу схлопотать, но если сами спросят… Спросили.

– Говори, ворожбит… – ухмыльнулся кошевой.

– Ты, батька, усомнился, а я так смекаю… У Ворона и без Типуна душегубов полная пазуха. Хорошего кормчего найти, да еще такого, что от правосудия прячется и к ватаге разбойной пристать готов – задача посложнее. А если вспомнить стоимость груза, который тати в Кызы-Кермен везли, то даже без дополнительных тайн атаману надо было хорошенько подумать, кого за кормило садить.

Серко только крякнул одобрительно.

– Разумно говоришь… Что еще прибавить хочешь?

– Если Ворон ключ этот ценил больше тысячи мушкетов, то я думаю… надо его по назначению доставить. Тем более, разбойник подсказал, как это сделать, не вызывая подозрений, оставив оружие и огневой припас себе.

– Сдурел?! – чуть не подпрыгнул Полупуд. – Прости его, батька! Петрусь дюже умный хлопец, но крепко в голову ушибленный. Иной раз мудрее библейского старца, а иной раз такое сморозит, что ни в тын, ни в ворота.

Но кошевой лишь бровью в его сторону повел, угомонись, мол, – а сам с меня глаз не спускает.

– И почему же столь ценную вещь мы сами должны врагу отдать? Ну-ка, объясни. А то я и впрямь в толк не возьму.

Был бы я дома, апеллировал бы к логике, но здесь, боюсь, это не прокатит. Не принято в этом мире желторотым соплякам, вроде меня, крови не видевшим и пороха не нюхавшим, на слово верить. Покуда делом не докажут, что доверия достойны.