Новик, невольник, казак

Василий взобрался на тюки, чтобы осмотреться, и в этот же миг его окликнули:

– Пугу, пугу!

– Пугу, пугу! – широко усмехаясь, Полупуд поднес ладони к губам и ответил таким же окликом, чуть смазанным из-за улыбки.

– Кем будешь? – отозвался невидимый собеседник.

– Казак с Луга! Сам не видишь, что ли?

– Мало ли что я вижу… – резонно заметил голос, и я только теперь разглядел казака, прячущегося в кроне кряжистого дуба, чьи толстые ветки нависали прямо над протокой. – Тетеря вон вчера божился, что свиное рыло в окне корчмы видел.

– Ты же не в шинке, – не менее резонно ответил Полупуд. – Трезвый. Значит, глазам верить должен.

– Верно… – согласился казак. – Вот я и думаю, что ты за птица? Обычаи вроде знаешь. Но плывешь с юга. А в тех сторонах только басурманское жилье. И хлопцы у тебя на веслах, к лавкам привязаны, чисто галерники… Не по-христиански. Что скажешь?

– То такие хлопцы, – отмахнулся Полупуд, – что и в кандалы заковать не помешало бы.

– Заблудились мы… Что тут такого?

Я вроде негромко, сам себе сказал, но то ли слух у дозорного был изумительный, то ли звуки над водой разносились слишком далеко, но запорожец услышал и рассмеялся так заливисто, что едва с дуба не рухнул.

– Это кто с тобой такой веселый? Из какого куреня будете, панове-товарищи? Не узнаю…

Полупуд дернул себя за ус и показал мне за спиной кулак.

– Петро Ангел. В ученики пристал. Толковый хлопец. Еще всеми нами покомандует. Не признаешь, значит? А вот мне твое обличье знакомо. Не Иван Грач часом?

– Погодь, погодь… – пригляделся тот внимательнее, приложив ладонь козырьком. – Побей меня вражья сила! Полупуд?! Василий?

– Ну, наконец-то… – прогудел довольно запорожец. – А то я уж волноваться стал, чего это меня товарищи не узнают. Вроде бороды не отпускал и юбку не надел.

– Так ведь погиб ты! – вскричал дозорный. – Уже неделя минула, как за помин души чашу пили!

– Вот это круто руль заложили, – пробормотал кормчий. – Так и байдак опрокинуть не долго, типун мне на язык.

Полупуд помолчал немного, обдумывая новость.

– Гм… И кто ж надоумил товарищество меня хоронить?

– Так гонец из Умани к кошевому прискакал. Он весть о разорении татарами Свиридова Угла и привез. Сказывал, одно пепелище от села осталось.