Новик, невольник, казак

Долго думал старый Матвей, а потом решил, раз тела я не видел и готов присягнуть в том на исповеди, то и убийства не было. Значит, винить меня не в чем. И, как видишь, прав оказался. Если б судили меня тогда, то напрасно. Зато теперь, Петрусь, не один Господь мне свидетель, но и ты всё видел. Есть с чем на суд товарищества выйти и приговора Ворону требовать. И если круг старшин постановит отступника казнить, то каждый казак будет не только вправе, но и обязан убить его. Где лишь только встретит.

Глава вторая

– Не было у бабы забот, завела себе козу… – пробормотал Полупуд, озадаченно подергивая ус.

 – Даже не знаю, радоваться или напротив… Бросить такое добро – всю оставшуюся жизнь жалеть, а на горбу не утащишь, пупок развяжется.

Столь мудрые мысли казак изрекал, поглядывая на распотрошенные тюки и рогожные кули, в которые был упакован груз байдака. И было от чего. Почти весь товар состоял из слитков свинца, бочонков с порохом и новеньких мушкетов. «Янычарок», как обозвал ружья Василий.

Уважительно уточнив при этом, что оружие шведское. Не фитильное, а с кремневым замком. Более удобное в обращении. И стоит, соответственно, гораздо дороже обычной пищали.

– Жаль, некого спросить, сколько его здесь… А пересчитывать по одному, маеты на неделю, не меньше.

– Зачем спрашивать? Если тебе интересно примерное количество, плюс-минус десяток, то это мы мигом подсчитаем.

– Ага… – казак лишь рукой махнул. – Ты что, не видишь, сколько здесь всего? Чтоб мне полпуда соли съесть, если до утра не провозимся.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь… – усмехнулся я пренебрежительно с высоты незаконченного высшего образования. – Тоже нашел проблему… Сколько связок в том тюке? Раз, два, три… Дюжина. А сколько тюков всего? На корме восемь да на носу четыре. Тоже дюжина. А сколько мушкетов в связке? Шесть… Итого… Шесть на двенадцать равно семьдесят два. Семьдесят два на двенадцать… Семьсот двадцать плюс сто сорок четыре. Суммируем и получаем… Восемьсот шестьдесят четыре мушкета.

Ого! Дофига, однако…

– Сколько? – глядя на меня, как на ожившую икону Богородицы, благоговейным шепотом переспросил запорожец. – А ты не ошибся, Петро?

– Это ж элементарная арифметика, – пожал плечами я, но вовремя вспомнил, где и с кем разговариваю. – Древнейшее искусство сложения, известное еще до рождения Христа и приумноженное монахами. Благодаря этим знаниям можно строить храмы и дороги. Так что не сомневайся. Ровно восемьсот шестьдесят четыре.