Зои. Дьявольское отродье

– Бздыщ, вместо того чтобы разводить тут инсинуации позвал бы девушку нормально, может быть она и согласилась, – и вновь кашель сотряс ночной воздух.

– Иди сюда, красотка, я тебя не обижу. Ну же. Иди, – настойчиво звал меня мужской голос.

Я некоторое время потопталась на месте, решая что же делать, а потом все же сделала один шаг, следом второй, третий. Когда пересекала незримую черту, отделяющую скудно освещенную луной улицу и темный участок между домами в ушах раздался легкий звон, которому я не придала никакого значения.

Стоило оказаться в темноте, как сразу же послышался шорох и на меня кинулся человек, пытаясь одновременно схватить, облапать, обездвижить, свалить на землю.

– Вот ты и попалась. Уж сегодня я наиграюсь вволю. Давно мой петушок не лакомился такой курочкой.

***

– Вы зачем ее из дому выгнали?– в кабинет Клеймаса Хлатовала влетел рассерженный мужчина.

– Что за тон, Дрейм? Ты, кажется, забыл с кем разговариваешь?– хозяин дома поднял усталый взгляд от газеты, которую читал.

– Клеймас, я не забыл и уж вам об этом очень хорошо известно, но ответьте на мой вопрос, – Прицион подошел вплотную к столу и теперь высился огромной каменной скалою над собеседником.

– Я тебе никогда раньше не говорил, поскольку нужды в том не было, но теперь скажу. Я никогда ни перед кем не отчитываюсь в своих действиях. Тебе об этом давно надо было понять, – Хлатовал выпрямился во весь рост.

– Неужели я не заслужил ответа?– второй мужчина сжал кулаки до хруста в суставах. Он сдерживал себя настолько насколько мог.

– Она сама выбрала свой путь, – зло произнес Клеймас. – Вот пусть теперь и идет по нему.

– Ну она же девушка. Молодая. Не знающая этого мира. Неужели вам об этом не известно, – рокотал в ответ Дрейм.

– Так что? В моем доме все должны вести себя так как я сказал. А те, кто со мной не согласен – идет своим путем.

– Она же пропадет. Одна. Без денег. Еды. Крова над головой. Да ее же в первой подворотне могут изнасиловать или убить. А вы?– начал стыдить мужчину Дрейм.

– А что я? Я дал ей то, что она хотела. Свободу. И если она моя дочь, – Клеймас повысил голос практически до крика, – то выживет в любой ситуации. Чего бы ей это не стоило. И обсуждению данный вопрос больше не подлежит.