Максимальное удовольствие

– Что это было? – шепнул мужчина, упираясь своим лбом в мой.

– Не знаю, – я не менее его была шокирована случившимся. Со мною никогда такого не было.

– Сучий потрох, – раздался знакомый голос. Это Николя совершил свой обход по раздаче люлей и вернулся в исходную точку. – Ты почему до сих пор не в каре?

– Тебе пора, – я как заботливая подруга напомнила мужчине о необходимости быть в другом месте.

– Я не хочу уходить, – в унисон ответил он мне. Его глаза горели неутоленной страстью, что так же плескалась внутри меня.

– Надо.

Мы словно вынырнули из океана жизни новыми людьми, которые были близки друг другу, как никто на свете не был ранее близок. Как такое могло случиться за кратчайший миг я не знала.

Лауренцо проводил меня в свою ложу. Она оказалась намного ближе к центру дрома. И из нее знамо лучше было видно, чем оттуда, где я первоначально сидела. Было удивительно находиться одной среди десятка свободных мест.

Мне было сказано не грустить.

Поцеловать на прощание Лауренцо я не решилась, хотя очень хотелось.

Сумасшедшая фанатка осталась там, где мы ее встретили. Она все же вернулась еще раз, видимо, надеялась, что ей все показалось и у нее есть шанс на место возле Лауренцо. Однако ей не повезло. Женщина пыталась увязаться следом за наму, но ее просто не пустили в отсек с ложами. Оказалось, что там была охрана на входе. В кои-то веки я была рада, что за деньги можно получить что-то больше, чем обыкновенный набор услуг.

А потом начались гонки. А уж там я пропала окончательно.

Заезды и до этого проходили, но тогда я ни за кого не болела, тут у меня появился человек, за которого очень сильно переживала.

Говорят, на треке скорости совершенно не ощущается, что трибуны сливаются в сплошное размытое пятно, а гонщик, проносящийся мимо, чувствует только лишь биение сердца и свой кар. Я бы удивилась, если бы он и этого не мог, потому как скорости были колоссальными и запредельными. Кары парили над поверхностью дрома, как птицы. Быстрые, мощные, агрессивные, настойчиво рвущиеся к победе.

Мне забыли рассказать, что во время основных гонок, а не тренировочных заездов допускалось подрезать соперников, создавать внештатные ситуации, провоцировать.

Это было страшно.

Это было захватывающее.

Это леденило кровь.

Хождение по краю, по лезвию, когда малейший просчет может привести к смерти бередил сердце, заставляя замирать.

Я выглядывала со своего места, стараясь ничего не упустить, все запомнить.