Не надо меня обижать

– Лем, я не кусаюсь, – улыбнулась от души, а не так, как обычно требовал Родригес, на все тридцать два зуба.

Новенький смотрел на меня как на диковинку, будто видел в первый раз.

– Я з-знаю, – мне в голову пришла мысль, которую я тут же и озвучила.

– Ты заикаешься? – удивилась. Я никогда не разговаривала с Лемом, а потому не знала его манеру речи. В принципе, от нас того и не требовали на съемочной площадке. Однозначные фразы, междометия, частицы речи в расчет не шли.

– Да, – Лем стушевался.

– Тебя это совершенно не портит, – я не знала что сказать, а потому произнесла, что первое пришлось на ум.

– Ирма, ты какого хрена не идешь на вторую точку? – судя по всему, Родригес начал терять терпение, подходя ко мне. Наш маленький Наполеон не был парнем с ангельским характером. Он мог наорать да так, что мало не покажется.

– Милый, – с придыханием произнесла, заставляя свой голос вибрировать на той частоте, от которой у мужчин по спине бежали мурашки. И это не моя выдумка, а откровения сильного пола, – я лечу на крыльях ночи.

– Ирма, ты это брось. Хватит. Со мной не надо играть в кошки-мышки, -мужчина провел рукой по волосам.

– Александр, – назвала режиссера по имени, раскрывая полы сексуального халата, – не шуми на меня.

Мои груди выигрышно смотрелись в черном кружевном белье.

Кружева были моей слабостью. Я всегда особенно тщательно подбирала сценическое «обмундирование», не надеясь на костюмеров. На съемочной площадке об этом знали и позволяли использовать свои вещи, даже если они не всегда соответствовали задумке режиссера, оставляя право выбора за мной.

– Ир-рма, – глаза Родригеса поймали в фокус мои груди, да там и «застряли». Из-за разницы в росте Александру не надо было ни опускать взгляд, ни поднимать, все самое интересное находилось перед ним.

Я томно вздохнула, приковывая к себе взгляд мужчины еще крепче. Я знала слабость нашего режиссера и пользовалась ею при необходимости. Девочки, коллеги по съемочной площадки, пытались за мной повторять, вот только у них ничего не получалось.

– Да, Александр, – выдохнула настолько глубоко, насколько могла. В такие моменты я чувствовала себя дудочкой перед засыпающей коброй.

Где-то на съемочной площадке что-то упало, раздался отборный мат. Он то и вывел Родригеса из зачарованного состояния.

– Тьфу, ты, – Александр вспомнил как дышать.