Черный ворон, рыжая ворона

Внезапно подул сильный ветер, гоня вместе с собой листья, клочки бумаги и весь мусор, что был в состоянии поднять. Я повернула голову в сторону. По дорожке между могил плясал маленький смерчик, крутя в своем чреве пыль, соринки, какие-то кусочки бумаги. Он двигался прямо на меня. Я словно зачарованная смотрела в сторону вертящейся воронки и не могла оторвать глаз. Смерч танцевал, чем-то напоминая юлу, с которой в детстве любила играть. Как давно это было. Но вдруг все изменилось, сильный порыв ветра ударил в пляшущую воронку и схлопнул ее, захватив вместе с собой все, что она несла.

В итоге я оказалась с ног до головы усыпана пылью, сором, мелкими камушками. Принявшись отряхиваться, как спаниель после купания, сразу и не заметила клочок бумаги, прилепившийся к моему платью. Сор ссыпался, а он никак не желал падать на землю. Пришлось уделить ему особое внимание и снять единолично. Я уже почти отпускала бумажку для дальнейшего полета, как мои глаза выхватили буквы на огрызке тетрадного листа, крепко прицепившегося к одежде.

«Живи. Люби. Танцуй» – корявые слова, написанные дрожащей рукой, блеклой пастой, едва различимой на грязно-белом фоне, огненным клеймом вонзились в мозг.

Именно они были последними, которые произнес Алешка, прежде чем вырвать из меня обещание жить, когда его не будет.

Я цепко ухватилась за бумажку обеими руками и вскочила на ноги, принявшись оглядываться по сторонам.

Это чья-то глупая шутка? Но тогда шутник очень злой, раз решил так со мной поиграть.

В прямой видимости не было видно ни души. Конечно, могло быть, что человек спрятался за деревья или же пригнулся, но тогда надо было признавать, что кто-то за мной следит. Цепь случайностей росла с катастрофической скоростью.

Но тут вновь подул ветер и вновь на дороге меж могил появился маленький смерчик, вот только пошел плясать не ко мне, а в сторону.

Отчего-то внезапно появившееся природное явление успокоило меня.

Все случайно.

И роза была совпадением.

И слова писались кем-то другим, не тем, на кого я подумала. Все это мое больное воображение.

Я отчаянно вздохнула. Пора идти домой. Сунула листок к себе в сумочку, обманывая себя тем, что это Лешка дал мне знак, и он меня не осуждает.

И потянулись серые будни.

О встрече с незнакомцем я старалась не вспоминать, понимая, что он у меня, как и я у него случайный эпизод в жизни. Проходной человек, о котором и забыть можно, и вспоминать не нужно.