Черные паруса

Но теперь, когда мы здесь, очень хочется остаться в живых, пока есть выбор.

Фура хмыкнула, явно разочаровавшись во мне, но моя точка зрения возобладала: мы протиснулись обратно в примыкающий наклонный коридор, а потом высунули оттуда головы в туннель.

– Мы даже не знаем, куда смотреть, – пожаловалась Страмбли.

– Подбрось пистоль, – предложила Фура.

– Хочу увидеть, в чем дело, – настаивала Страмбли.

И я прекрасно ее понимала. Все, что происходило в шарльере – во всяком случае, все, что удавалось пережить, – становилось полезным опытом, и полезность удваивалась, когда вы сталкивались с чем-то не совсем обычным.

Это было более чем полезно: это было выгодно. Для начала можно продать информацию другим экипажам, но даже если решишь этого не делать, всегда будешь помнить, что видел или совершал, и это не навредит твоей репутации.

– Разделимся, – предложила я, улыбнувшись Страмбли. – Мы с Прозор смотрим налево, Фура и Страмбли – направо. Когда кто-то из нас что-то скажет, остальные смогут посмотреть куда надо.

Но вертите головой попроворнее. Если эта штука огибает окружность шарльера за… Сколько ты сказала, Прозор?

– Тридцать восемь минут. Из которых осталось одиннадцать.

– Значит, она движется не прогулочным шагом. Думаю, скорость примерно как у поезда.

За те минуты, что нам оставались, сказано было немногое. Прозор продолжала обратный отсчет, сообщая нам, когда срок укоротился до двух минут, до одной минуты, до тридцати секунд, до пятнадцати… А затем мы – кажется, все вместе – перестали дышать.

Двое глазели в одну сторону, двое – в другую.

Мы с Прозор увидели его первыми.

Я представляла себе что-то вроде поезда с плоской мордой или гладкого поршня, заполняющего туннель от края до края, сверху донизу. Как выяснилось, мои догадки были от реальности дальше некуда. Грохочущая штуковина оказалась просто гигантским шаром, покрытым неровными металлическими пятнами. Он был восьмидесяти пядей в диаметре – величественный старинный особняк с Джонсери-роуд поместился бы в нем с запасом.

Я невольно подумала о том, что такая громадина должна в конце концов замедлиться. Возможно, внутри шарльера и не было никакого давления, но шар знай себе катился по коридору, боками царапая стены. Его поверхность была грубой на вид, а не отшлифованной, как у шарика из подшипника. Если следовать всем правилам и закономерностям, когда-то он должен был остановиться.