Черные паруса

Это была предсмертная песнь поля, и когда оно исчезло, то исчезло мгновенно, и внизу остался только голый камень, от полюса до полюса покрытый шипами.

Было темно. Одна сторона шарльера была обращена к Пустоши, другая – к Старому Солнцу. Мы находились в десяти миллионах лиг от внешних орбит Собрания, поэтому свет дряхлой звезды, пробравшийся к нам сквозь промежутки между тысячами миров – нет, скорее миллионами, – уже потускнел и выцвел. Когда этот измученный путешественник падал на шарльер, ему хватало сил лишь нанести несколько красных и фиолетовых бликов на каменные иглы, намекая на мрачные тайны, заточенные у их основания.

– Видишь что-нибудь знакомое? – адресовала Фура свой вопрос Прозор.

Та запустила на одном из циферблатов своего хронометра отсчет времени с момента отключения поля.

– Дрейфуй на север. Вон тот пучок шипов – ориентир.

– Они все выглядят одинаково, – проворчала Страмбли.

– Не для меня, – парировала Прозор.

Фура выровняла нас над вершинами шипов. Глядя поверх ее облаченных в металл плеч на датчики топлива, я видела, как дергаются стрелки, когда ей приходится использовать импульс тяги, чтобы мы, дрейфуя, не слишком приблизились к острым скалам. Прозор уже сообщила, что в Грохотуне есть поглотитель, и это еще больше осложнило нам задачу – ведь предстоит тащить обратно тяжелые бочки с топливом.

– Продолжай, Проз, – сказала Фура.

– Опустись пониже. Пройди между вон той парой шипов.

– Маловат промежуток.

– Нам шире и не нужно. Наш катер не крупнее того, которым пользовался Рэк, а он проскакивал тут много раз.

– Поверю на слово, – сказала Фура.

И хотя я видела только затылок сестры в шлеме, мне представилось, как она прикусила язык от сосредоточенности.

Мы скользнули между шипами, направляясь вниз. Становилось все темнее, тени перекрещивались, пока не изгнали последние скудные отблески света. Фура включила фонари катера, желтые лучи пересекли вакуум и заплясали по раздутым основаниям каменных шипов.

– Вижу посадочную зону, – сказала Прозор. – Прямо по курсу. Продолжай спуск, и все будет славненько.

– А почему это место называется Грохотун? – спросила Страмбли.