Прорыв реальности

 – Хотя, скорее, это Вы вызвали нас сюда.

Он ловко спрыгнул вниз, и ближайший вражеский самурай упал на землю, сраженный его шпагой.

Видя, что враги бегут со всех сторон, Петр выхватил из-за пояса пистолет.

– Нет! – в отчаянии воскликнул Женька. – Их тут очень много – нам с ними не справиться… А девушки скорее всего уже мертвы…. А-а-а-а!!!

Он громко закричал, и почувствовал, как у него за спиной снова выросли блестящие золотые крылья и, взмахивая ими, взлетел над землей.

Перед домом вновь возникла гигантская фигура лохматого пещерного медведя, который бросился на самураев.

Задыхающийся от отчаяния и паривший над ними всеми Женька, почувствовал, как колесо в его руках мгновенно превратилось в вертолетный пулемет и держа его в своих руках, он нажал спусковой крючок.

Раздался грохот выстрелов, и толпа самураев со всех ног бросилась удирать прочь, роняя мечи и копья.

Скоро долина опустела. Женька, медленно сложив крылья, опустился на землю.

Разбойники и древние воины исчезли. Пулемет в его руках снова превратился в маленькое колесо. Крылья сзади растворились в воздухе. Рядом с ним остались только князь Данислав, Лейтенант с Сашкой и Петр с саблей в руке.

– Похоже, они сделали нам одолжение и идут на фиг! – Звучным голосом произнес Данислав, показывая мечом на самураев, со всех ног удирающих в сторону леса.

– Это ты верно подметил, – с улыбкой повернувшись в его сторону, сказал лейтенант.

Но Женька не обратил на их слова внимания. Его сейчас беспокоило только одно.

– А как же девушки?!– Со страхом пробормотал он и бросился в дом. Там на полу лежала Нэтсуми.

Все ее платья было в красном – но сложно было понять, что это – красные цветы, вышитые на нем, или кровь. Рядом с ней сидела очень бледная и дрожащая от страха Фумико.

Женька подбежал к ней и растерянно опустившись рядом с лежащей девушкой на колени, с нежностью погладил ее по голове и тихо сказал:

– Нэтсуми, прошу тебя, очнись!

Она продолжала молча лежать, не подавая никаких признаков жизни.

Женька схватил колесо обеими руками и почувствовав, что от него исходит жар, положил его девушке на грудь, сосредоточившись только на одной мысли – чтобы она ожила.

Он знал, что это невозможно.