Фрейя. Ведущая волков

Он смотрел мне прямо в глаза, а свечу держал чуть поодаль, что я отметила с облегчением и некоторым удивлением.

«Это может оказаться ловушкой». Но несмотря на свои опасения, я понимала, что дикари не стали бы играть в подобные игры. Зато этот незнакомец вполне мог вести свою собственную.

Я прислушалась, наблюдая за светом свечи, которую Николас подносил к разным участкам моего тела. Его горячее дыхание почти касалось израненной кожи.

Спустя некоторое время он тяжело вздохнул, отставил свечу в сторону и, скинув с плеч черный плащ, накрыл им мою дрожащую спину.

Когда тяжелая ткань легла на открытые раны, я болезненно поморщилась, но охватившее меня тепло немного смягчило страдания. Из груди вырвался облегченный вздох.

– Думаю, пошло заражение. У тебя начинается лихорадка. – Ник так хмуро посмотрел на меня, будто это была моя вина. Он долго всматривался в мое лицо, над чем-то раздумывая и словно не желая уходить. Мысли о предстоящем одиночестве причиняли боль и мне.

Еще один тяжелый вздох, и он оглянулся, прежде чем подобрать свечу и уйти.

– Вероятно, за ночь ткань прилипнет к ранам. Но это лучше, чем замерзнуть насмерть. Порезы серьезные, и ты потеряла слишком много крови, чтобы тело могло согреться.

– Почему ты мне помогаешь? – задала я вопрос, который не давал мне покоя.

Он быстро отвел глаза и уклончиво пробормотал:

– Я делаю то, что считаю нужным.

Я обдумывала его слова.

– Спасибо, – прошептала наконец.

Но к тому времени он уже исчез.

Я помнила ночи, когда все тело коченело от холода, когда я засыпала на холодном снегу, а зимний ветер пробирался под меховую накидку.

Те ночи, что казались мне кошмарным сном, от которого невозможно было пробудиться.

Но ни одна из них не сравнилась бы с этой.

Тело будто больше не подчинялось моему разуму. Темнота подступала со всех сторон. Я снова и снова слышала звук плети, рассекающей кожу, пробуждалась, только чтобы вновь потерять сознание от боли. Привязанные к деревянной балке руки затекли, а кожа на запястьях давно стерлась.

Тело тряслось и дрожало от усилившейся лихорадки. Я думала, что утро не настанет.

«Этого бы хотела твоя мать? Чтобы ты сдалась в первый же день?»

– Нет, – в бреду шептала я.

Слова Николаса врывались в сознание каждый раз, когда я готова была молить о смерти. Я не знала, какие цели он преследовал, но благодаря им то и дело выплывала на поверхность.

Первые рассветные лучи тронули землю.