Ритм наших сердец

– Ты думала обо мне? Я что, забыл вынести мусор?

– Хуже: мама нашла твой грязный носок на кухонном столе.

– Ой! На сколько дней домашнего ареста мне рассчитывать?

– Как минимум на три. И в наказание ты должен написать работу о трех своих самых любимых композиторах начала восемнадцатого века.

Да, наша мать умела наказывать столь же творчески, сколь и изнурительно.

– Я до сих пор не закончил это проклятое эссе, – пробурчал брат.

В ответ я рассмеялась и перевернулась на спину.

– Рада тебя слышать, Ксан, – прошептала я.

– Хорошо, очень хорошо. На самом деле фантастически. Слушай, мне нужно тебе кое-что рассказать. Я… – Он прервался на полуслове. На заднем плане женский голос выкрикнул его имя, а затем последовала громкая музыка, от гулких басов которой мобильный буквально завибрировал. Слегка поморщившись, я отодвинула трубку подальше от уха. – Уже иду, – отозвался Ксандер. Другой голос что-то недовольно прокричал, и мой брат раздраженно огрызнулся в ответ.

– Ксан, ты можешь немного отойти от того места, где находишься сейчас? – попросила я, включив громкую связь, чтобы моя барабанная перепонка хотя бы не страдала напрямую.

– Да, точно, извини, мы сейчас с ребятами на улице, и здесь невероятно холодно.

– Но на дворе июнь.

Брат фыркнул.

– Да, но, похоже, город еще не понял этого. Так недолго и заскучать по старой доброй Аризоне.

Послышались его тихие шаги по асфальту. Музыка становилась все тише и тише, пока почти совсем не затихла.

– Скажи, разве у тебя уже не три часа ночи? – спросила я, когда вспомнила о разнице во времени.

– Да… и?

– И? Ты просто так звонишь мне в три часа ночи?

– Конечно. Сейчас раннее утро.

– Раннее утро. Конечно, – рассмеялась я, прекрасно понимая, что Ксандер говорит серьезно. Брат всегда был совой, когда он ложился спать, я вставала.

– А почему ты не спишь так поздно, сестренка? Разве тебе не следует уже давно лежать в кроватке и спать сном праведников?

Я закатила глаза.

– Так поздно? Мне почти двадцать один, Ксандер, я вполне могу не спать до полуночи, если захочу.

– Ого, неужели у кого-то начался запоздалый подростковый бунт? – засмеялся Ксандер. Мне нравился смех брата, грубый и теплый, как его объятия. Я соскучилась по нему.

– Не могу заснуть, – пожаловалась я, уставившись в потолок.